«Пустыня — это место, где рождаются миражи и мифы, как и Голливуд», — говорит Дон Хенли, один из основателей группы Eagles, в интервью Guitar World. - Сейчас мы так же, если не больше, подвержены иллюзиям, как и первопроходцы».
Этот мираж, миф и иллюзия были увековечены в альбоме Hotel California, воплощении большой американской мечты группы Eagles. «Hotel California, очевидно, стал пиком нашего творчества, — говорит Хенли. - У каждой группы, у каждого исполнителя есть такой пик». Выпущенный 50 лет назад — 8 декабря 1976 года — это не только их личный рекорд, но и третий по продажам альбом всех времен, разошедшийся тиражом в 32 миллиона копий и продолжающий расти (альбом Eagles «Their Greatest Hits (1971–1975)» занимает первое место).
Эпическая заглавная композиция вдохновила на создание тематического альбома о цене мечтаний, затрагивающего темы славы («New Kid in Town»), роскошной жизни («Life in the Fast Lane»), отношений («Victim of Love») и освоения Запада («The Last Resort»). Главная мысль альбома заключалась в том, что мечты часто выглядят по-разному вблизи и имеют свойство исчезать в никуда.
«Мы всегда остро осознавали преходящую природу славы и богатства, — говорит Хенли. — Весь альбом Desperado был, по сути, об этом. Мы были свидетелями всех разрушений вдоль Жёлтой кирпичной дороги. Поп-культура, если можно так выразиться — и это может быть оксюмороном — это всё о новом. Ты упорно работаешь семь, восемь или десять лет, и вдруг — бац! — тебя крутят по радио; твоё лицо красуется на рекламном щите на бульваре Сансет. Потом твой второй альбом проваливается, звукозаписывающая компания разрывает с тобой контракт, и ты снова оказываешься в исходной точке — „Пожалуйста, проезжайте мимо“».
Хотя история Eagles не началась с нуля, стремление к новому было неотъемлемой частью. Эта суматоха и давление, заставлявшее постоянно превосходить самих себя, привели к борьбе за власть, подпитываемой наркотиками, которая превратила некогда близких друзей в соперников и привела к распаду группы через три года после выхода альбома Hotel California. Как однажды сказал Гленн Фрей: «Мы добились успеха, и он нас поглотил».
Eagles
Примечательно, что легендарный пустынный переход — это маршрут, который все пять участников группы, участвовавших в записи альбома, прошли соответственно в конце 60-х и начале 70-х годов. Это было более невинное время, поскольку они переехали с Юга и Среднего Запада в надежде стать частью бурно развивающейся хиппи-кантри-сцены в Лорел-Каньоне и его окрестностях, а также в таких ночных клубах, как Troubadour.
Место, где дебютировали все, от Криса Кристофферсона до Кэрол Кинг, — это то место, где Хенли впервые присоединился к Гленну Фрею за кружкой пива, положив начало дружбе и заложив творческое ядро группы Eagles. В те времена они катались по Лос-Анджелесу на «Шевроле» Фрея 1955 года выпуска, прозванном «Глэдис», «планируя и строя планы».
На то, чтобы всё сложилось, потребовалось время. Обе группы уже состояли в составе коллективов, подписавших контракты с одним и тем же инди-лейблом. Группа Shiloh Хенли выпустила один альбом, спродюсированный Кенни Роджерсом. Группа Longbranch Pennywhistle Фрея (с Джей Ди Саутером, ключевым соавтором альбома Hotel California) выпустила альбом, в записи которого приняли участие Джеймс Бертон и Ларри Кнехтель из Wrecking Crew. Ни один из этих альбомов не попал в чарты.
В 1971 году дуэт присоединился к гастрольной группе Линды Ронстадт, к которой вскоре присоединились басист Рэнди Мейснер из группы Рики Нельсона Stone Canyon Band и гитарист Берни Лидон из Flying Burrito Brothers. Этот прото-квартет Eagles играл вместе всего один раз, во время выступления Ронстадт в Диснейленде, на террасе Coca-Cola в Tomorrowland. Это было пророческое место для рождения группы, которая стала такой же повсеместной и успешной, как любимый американский газированный напиток.
В течение двух месяцев, благодаря помощи Джексона Брауна, они подписали контракт с лейблом Asylum Records Дэвида Геффена. Их первые два альбома – Eagles и Desperado – спродюсированные Глином Джонсом, вышли в 1972-73 годах, менее чем за 10 месяцев. И благодаря песням Take It Easy и Peaceful Easy Feeling группа быстро поднялась на вершину кантри-рок-сцены. Но они жаждали большего, особенно когда им приходилось выступать на одной сцене с рок-группами, собирающими стадионы.
«Выступать на разогреве у Jethro Tull и Yes было необычно, потому что в музыкальном плане это было полное несоответствие, но это закалило нас, — говорит Хенли. - Но нашей главной проблемой было отсутствие репертуара. Мы выпустили всего один альбом, и «Take It Easy» была нашей единственной хитовой песней на тот момент. Но каким-то образом мы выжили. Гленн был прав, говоря, что так называемый кантри-рок имеет свои ограничения с точки зрения коммерциализации, но я думаю, что мы преодолели эти ограничения, расширив свои стилистические горизонты и включив в них больше разных музыкальных направлений. Ронстадт тоже так делала».
В студии процесс "закалки" музыки получил импульс благодаря новому продюсеру. "Первая мысль была: „Я не хочу делать ковбойскую группу!“" - рассказал продюсер Hotel California Билл Шимчик изданию Guitar World.
«Но они хотели зажечь. Свой третий альбом они начали с Глином, который был одним из моих кумиров. Но они были недовольны. Глин был требовательным руководителем и установил правила, запрещающие употребление алкоголя и наркотиков в студии. Тем временем ребята услышали альбом The Smoker You Drink, The Player You Get , который я записал с Джо Уолшем [в 1973 году], и спросили: "Кто это продюсировал?"»
«Билл был — и остается — любителем рок-н-ролла, блюза и фанка, — говорит Хенли. - Он продюсировал Эдгара Винтера и Би Би Кинга, среди прочих. После долгого дня работы над собственным материалом Билл включал альбомы Ohio Players или Parliament на больших колонках в студии, и мы расслаблялись и слушали. Это было весело. Самое замечательное в Билле было то, что он позволял нам следовать своим собственным инстинктам, которые в то время больше тяготели к року и R&B».
Шимчик позвонил Джонсу, чтобы получить разрешение на запись альбома. «Ответ был: „Лучше ты, чем я, приятель!“» Неделю спустя они записали Already Gone, зажигательный рок-трек, который дал Фрею возможность дать волю своим острым, как бритва, гитарным соло. Внезапно группа получила желаемое преимущество.
«Это было начало прекрасного союза, — говорит Шимчик, — каждый последующий альбом был лучше предыдущего, а затем вышел Hotel California, ставший вершиной их карьеры — и моей тоже».
Для альбома On the Border 1974 года к ним присоединился виртуозный гитарист Дон Фелдер, который гастролировал с Дэвидом Блю и Crosby & Nash. Берни Лидон, игравший с Фелдером в школьных группах, сказал:
«Фелдер был действительно отличным гитаристом, но когда он присоединился, я понял, что для меня это конец. Я подумал, что если уж я собираюсь уйти, то лучше, чтобы место занял мой друг».
Лидон остался в группе для альбома «One of These Nights» 1975 года, который ещё больше поднял планку в плане продолжительных соло (заглавный трек и недооценённая композиция «Visions» были демонстрацией мастерства игры на шестиструнной гитаре).
«Мы выложились на полную на этом альбоме, — говорит Шимчик. - Они хотели рока, и мы, чёрт возьми, зажигали».
С каждым альбомом приходила всё большая слава, всё больше давления, заставляющего превзойти самих себя, и всё больше веществ. В мире рока середины 70-х годов кокаин был самым популярным наркотиком. «Это был инструмент для написания песен, но он выявлял худшие качества в каждом», — однажды сказал Фрей. Но даже без наркотиков между Хенли и Фреем всегда существовало творческое трение.
«Это было похоже на отношения Леннона и Маккартни, — говорит Шимчик. — Дон пишет так, Гленн — иначе, но вместе они пишут лучше, чем по отдельности. Всегда была большая конкуренция. Фрей был конкурентоспособен во всем! Дартс, бильярд, что угодно. Он хотел победить. Хенли не был так очевиден в этом, но он прекрасно знал, на что способен, в плане таланта. Мы называли его «Золотая глотка»».
Ещё со времён, когда они катались на машине с Глэдис, у двух лидеров было одно общее мнение: они хотели, чтобы их группа стала самой популярной на планете. А это означало довести рок-звучание до предела. Как и предсказывал Лидон, это поставило его в их поле зрения. Гитарист играл ведущую партию в песнях Take It Easy и Tequila Sunrise. Он был соавтором Witchy Woman. Его опыт работы с Flying Burrito Brothers придал Eagles авторитет в мире кантри-рока.
Несмотря на всё это, его отношения с ними никогда не были простыми. Изнурительные гастроли (он уже пять лет работал в дороге, прежде чем присоединиться к группе) и употребление наркотиков (он бросил эти привычки) только усиливали его недовольство.
«Ничто из этого не нравилось Берни, — говорит Шимчик. - Чем дальше мы уходили в рок, тем меньше ему это нравилось».
Он помнит, как спросил гитариста, что тот думает о дубле песни «One of These Nights», на что Лидон ответил: «Думаю, я пойду заниматься серфингом». Ситуация достигла кульминации однажды вечером в 1975 году за кулисами «Оранж Боул». Когда Фрей подбадривал группу, Лидон вылил ему на голову пиво и ушел.
Бывший участник группы James Gang, Уолш в 1975 году успешно выступал сольно, выпустив три альбома. Он уже дружил с группой Eagles, так как они пересекались во время гастролей. Когда они обратились к нему, он ответил: «Участие в группе сняло бы с меня огромный груз».
Но легко забыть, насколько несоответствующим это казалось. Уолш вспоминал в книге «Великие гитаристы»: «Думаю, 80 процентов людей говорили: „Это глупо — из этого ничего не выйдет“».
Это не только сработало, но и изменило уровень энергии группы.
«Во-первых, стало громче, — говорит Хенли. - Джо, будучи настоящим рок-н-ролльным гитаристом, идеально дополнял Дона Фелдера. Они подпитывали друг друга в дружеской, но конкурентной манере. Мы увеличили свою мощь. Это ни в коем случае не умаляет заслуг Берни, который был — и остается — высококвалифицированным музыкантом».
«Когда мы приступили к работе над "Hotel California" , мы поняли: "Это идеальное сочетание", — говорит Шимчик. — Трение с Берни исчезло, и на его место пришел человек, способный сокрушительно и напористо зажечь публику».
Говоря о дерзком характере, в лице Уолша у «Иглз» появился еще и местный хулиган и злорадный разрушитель гостиничных номеров. Его излюбленным орудием была бензопила. Комоды, стулья, столы резались, крошились и выбрасывались из окон.
«Кит Мун и Джо были хорошими друзьями, и это, конечно, привело к некоторым шалостям, — говорит Хенли. - Некоторое время это было забавно, но в конце концов превратилось в очень дорогое хобби, и нам начали запрещать останавливаться в некоторых отелях, где мы любили останавливаться. Поэтому через некоторое время бензопилы были отправлены на хранение, а «ремонт» комнат и коридоров сменился другими драмами».
Он добавляет: «Но, по крайней мере, у Джо получился хит», имея в виду песню «Life's Been Good» 1978 года.
В 1976 году группа Eagles отыграла 68 концертов по всему миру, от Тусона до Токио. Для большинства групп это был бы не самый подходящий год для записи нового альбома. Но Eagles сделали это, используя студийное время всякий раз, когда и где только могли.
«Требования гастролей, безусловно, затрудняли нам поддержание творческого равновесия, особенно в плане написания песен, — говорит Хенли. - Но, поскольку мы были молоды и целеустремлены, нам удалось научиться совмещать работу и творчество. Страдала ли от этого работа? Вероятно, да, но мы делали все, что могли, учитывая обстоятельства. Поддерживать работу — это непростая задача. А машина всегда голодна. Но инерция важна, — продолжает он. — Когда у вас полоса успеха, разумно стараться её поддерживать. В противном случае вас быстро забудут или заменят. В 60-е годы The Beatles установили невероятно высокую планку как в плане качества, так и количества. Поэтому звукозаписывающие компании ожидали от них одного-двух альбомов в год. Но The Beatles смогли прекратить гастроли и сосредоточиться исключительно на записи. Гастроли были для нас необходимостью, чтобы оплачивать аренду и бензин».
Первые сессии для Hotel California прошли в марте в студии C, желанном большом зале Record Plant в Лос-Анджелесе, где Шимчик снова был за пультом.
«Мы работали две-три недели, а потом группа снова отправлялась в тур, — говорит он, вспоминая, что у них была только одна законченная песня — Try and Love Again Мейснера. Помимо этого, было лишь «несколько фрагментов, риффов и фраз».
Как сказал Уолш в книге «Buzz Me In»: «Мы взяли всё это, положили на стол и сказали: „Хорошо, давайте представим, что это пазл“, и начали собирать всё воедино».
Эти головоломки могут быть сложными. На первый взгляд, первый сингл альбома, New Kid in Town , — это мягкий рок-вздох. Но с точки зрения структуры и гармонии это одна из самых сложных песен Eagles. Хенли говорит: «В основном это работа Джей Ди, с некоторым существенным вкладом Гленна в плане слов, мелодии и аранжировки, а также несколькими моими текстами. Это великолепная работа».
Модуляции, меняющиеся припевы, тщательная орнаментация Фелдера на электрогитаре и Мейснера на мексиканском гитарроне, обернутые в каскад гармоний, принесли композиции премию «Грэмми» за лучшую вокальную аранжировку («Там было невероятное количество партий», — говорит Шимчик). Как же были написаны эти прекрасные и сложные аранжировки?
«Ну, никто ничего не „писал“; всё было не так уж формально, — говорит Хенли. - Мы всё делали интуитивно, включая аранжировку вокальных гармоний. Сначала мы решали, кто будет петь ведущую вокальную партию, а затем распределяли гармонические партии в зависимости от тональности песни и положения мелодии в аккордовой последовательности».
В студии они работали с двух до двух, с перерывом на ужин в семь, обычно в Dan Tana's, любимом заведении старого Голливуда с красными кабинками, расположенном по соседству с Troubadour. Хотя друзья тоже заходили в студию, чаще всего это были группа и Шимчик, которого они прозвали «Тренер».
«Они говорили, что я Дон Шула от рок-н-ролла, — говорит он, имея в виду легендарного босса «Майами Долфинс» (который руководил командой в их безупречном сезоне 1972 года). - Я был тренером, который больше понимал игроков, чем Шула», — смеется Шимчик.
Он внимательно следил за ходом сессий и был настоящим виртуозом в редактировании записей. А во время работы над альбомом Hotel California ему пришлось установить то, что он называл «правилом шести часов», чтобы развлекательные мероприятия не мешали прогрессу, в том числе и его собственному.
«К трем часам дня все вышло из-под контроля, поэтому я подумал: „Ладно, хватит. Никакого пива, никакого кокаина, никакой марихуаны, ничего до шести“».
Это работало несколько недель, а потом началось недовольство. Шимчик рассказывает: «Я менял катушки в аппаратной и слышал, как они бормочут: „Уже шесть?“, а затем: „Надеюсь, уже“».
На первых тиражах альбома на последней канавке стороны А была выгравирована фраза "Уже шесть часов?".
На стороне B была выгравирована фраза: «VOL — это группа из пяти человек, выступающая вживую».
«Мы гордились тем, что записали песню «Victim of Love» с первого дубля, без каких-либо правок», — говорит Шимчик. Рокерская композиция началась с инструментальной гитарной партии Дона Фелдера, которую он передал Хенли и Фрею. Они снова пригласили Джей Ди Саузер, который придумал концепцию — разбитое сердце похоже на автомобильную аварию. В этом сценарии все трое часто попадали в такие аварии, разрушая отношения. «Парни в ярости» — так описал это Хенли.
Когда приходило время записывать альбом, он и Фрей обычно съезжались. До выхода Hotel California они некоторое время жили в доме в Беверли-Хиллз, который когда-то принадлежал актрисе Дороти Ламур. Из дома открывался панорамный вид на 360 градусов, поэтому его прозвали «орлиным гнездом».
Они были странной парой: Хенли — аккуратный, Фрей — обаятельный неряха, оставляющий повсюду горы сигаретного пепла. Возможно, их совместное времяпрепровождение не способствовало укреплению дружбы, но отлично подходило для написания песен.
История предательства и разочарования в песне Victim of Love сопровождалась прерывистым, резким грувом. Фелдер предполагал, что будет петь ведущую партию, но после недели дублей его вокал был признан «не соответствующим стандартам группы». Хенли записал ведущую партию, а менеджер Ирвинг Азофф пригласил Фелдера на обед, чтобы сообщить ему неприятную новость.
Летом Шимчик перенёс записи в студию Criteria Studios в Майами. «Ребята были очень рады выбраться из Лос-Анджелеса, подальше от вечеринок и прихлебателей», — говорит он. Единственной проблемой в Майами был периодический оглушительный шум из соседней студии, где Black Sabbath записывали свой альбом 1976 года Technical Ecstasy.
Тем временем, за пределами киностудии, Соединенные Штаты наслаждались своим двухсотлетием. На первый взгляд, 200-летие страны было отмечено только звездами и полосами флага, но это было омрачено последствиями Уотергейтского скандала и неустанными мрачными историями в новостях.
«Идеализм „мира и любви“ 60-х годов к началу десятилетия угас, — говорит Хенли. - Так называемая контркультура, отчасти из-за собственных излишеств, распалась. США изо всех сил пытались сосредоточиться на двухсотлетии, но холодная война продолжалась, и поколение бэби-бумеров постепенно осознало, что те же корпоративные силы, которые всегда были у власти, по-прежнему фактически контролируют ситуацию, и ощущалась атмосфера капитуляции. Теперь нужно было учитывать реалии работы и семейной жизни. Исчезла мечта о новой Америке; исчезла жажда бунтарства. „У нас здесь не было этого духа с 1969 года“».
Один из самых ярких треков альбома одновременно воспевал и критиковал декадентство Лос-Анджелеса и собственные излишества группы – подзаголовок песни Life in the Fast Lane вполне мог бы звучать как Nervous, Edgy Feeling (Нервное, напряженное чувство).
«Многие из наших песен можно было бы переименовать в «Заметки для себя», — говорит Хенли. — Избыток — слишком много плохого или хорошего — это тема, которую мы исследовали как с личной точки зрения, так и с точки зрения американской культуры».
Классический рифф песни появился в результате того, что Уолш назвал своим «упражнением на координацию».
«У меня был один рифф, который я играл для разминки перед концертом, — рассказал он Полу Шафферу в программе Plus One. - Это упражнение для правой и левой руки, нужно играть все быстрее и быстрее. Я просто играл, разминаясь перед концертом, и тут Гленн врывается в мою гримерку и спрашивает: „Что это, черт возьми?“ — „Не знаю, это просто рифф, которым я разминаюсь“. Он говорит: „Нет, это песня Eagles, чувак!“»
В программе «В студии с Редбердом» Фрей рассказал, что название появилось однажды после безумной поездки на машине с наркодилером по прозвищу Граф. Ехав со скоростью 145 км/ч, Фрей попросил дилера сбавить скорость, и получил ответ: «Жизнь на скоростной полосе!» С этим названием он и Хенли вместе написали текст и мелодию.
«Мы знали, что это будет самое рок-н-ролльное, что "Иглз" когда-либо делали, — сказал Уолш. - Они дали мне полную свободу действий в этом деле».
А на какой гитаре он играл?
«Это был Stratocaster, — рассказал Уолш изданию Total Guitar , — а усилитель, вероятно, был вот этим маленьким оранжевым Roland Cube, который я тогда часто использовал. Я обнаружил, что это довольно неплохой маленький усилитель для записи со Stratocaster, если хорошенько увеличить громкость, чтобы все работало».
Убойный рифф, дополненный гитарой и басом, захватывающие дух пауэр-аккорды и фирменные четырехголосные гармонии в припеве. Это была классическая запись Eagles, но звучавшая совершенно не так, как все, что они делали раньше. А в качестве звукового вишенки Шимчик использовал прием Джими Хендрикса — «технику двухдорожечного флэнжера Electric Ladyland» — чтобы добавить свистящий звук к финалу песни.
«Когда я предложил использовать фазировку в конце песни, Хенли и Фрей отнеслись к этому скептически», — говорит он. Они посчитали, что это может слишком напоминать песню Itchycoo Park группы Small Faces, которая, по словам Шимчика, послужила источником вдохновения. «Я просто хотел, чтобы слушатели почувствовали порыв ветра в волосах!»
В тот день, когда Дону Фелдеру пришла в голову идея, ставшая основой альбома Hotel California, морской бриз развевал его волосы. В своем доме на пляже в Малибу, импровизируя на 12-струнной акустической гитаре Martin, он придумал последовательность аккордов в испанском стиле. Он записал ее на четырехдорожечный магнитофон, а затем добавил синкопированные электрогитары и самба-ритм с драм-машины Rhythm Ace.
Он отправил запись Хенли и Фрею на кассете вместе с еще десятком фрагментов. Им понравилась атмосфера, которую они назвали "матадёрской мелодией из Мексики", и они начали экспериментировать с текстами и мелодиями.
Хенли брал кассету с собой в машину, свое любимое место для написания песен. Он говорит:
«Думаю, это как-то связано с движением и постоянно меняющимся взглядом. Просто сидеть в комнате и пытаться найти вдохновение может быть угнетающим; это статичная ситуация. Вождение, если вы не в плотном потоке машин, создает ощущение потока, которое может освободить воображение и вызвать воспоминания и образы, пока играет музыка».
Спустя неделю-две песня обрела форму.
«Сначала появилась концепция отеля, а затем мелодия, — говорит Хенли. - Где-то в мае 1976 года мы с Гленном сходили в Лос-Анджелес на спектакль Нила Саймона «Калифорнийская сюита». Но это было уже после того, как мы придумали концепцию отеля; просмотр спектакля был своего рода «полевым исследованием», просто чтобы посмотреть, поможет ли это нам развить нашу первоначальную идею. Но это не очень помогло; спектакль был недостаточно мрачным и жутким для того, чего мы хотели».
А может быть, на них повлияло название, потому что их жутковатая гостиница стала называться «Отель Калифорния», а, в свою очередь, метафорой всего, от создания мифов об американской мечте до поиска художником музы и духовного смысла.
Запись песни тоже потребовала некоторых поисков.
«Мы записывали трек несколько раз, сначала в Criteria Studios, вскоре после того, как Фелдер дал мне демо-версию, — говорит Хенли. - Запись в Майами представляла собой черновой вариант с рабочим названием «Мексиканское регги». Во второй раз мы записали её в студии Record Plant в Лос-Анджелесе, после того как мы с Гленном придумали несколько идей для текста и мелодии, но эта запись оказалась не в той тональности, по крайней мере, для пения. Часто возникали разногласия по поводу того, какая тональность лучше подходит для гитар, а какая — для ведущего вокала. В конце концов, вокал должен быть в приоритете. Для гитары есть обходные пути — настройка, каподастр и т. д., — но для голоса каподастр невозможен. Или, по крайней мере, тогда был. Поэтому в итоге мы записали финальный трек в Майами в тональности си минор, а припевы — в соль мажор».
Шимчик вспоминает, что окончательная версия состояла из «33 отдельных фрагментов, смонтированных из пяти разных дублей».
Помимо того, что эта песня является тематической жемчужиной альбома и лучшей композицией Eagles, она также завершилась одной из самых знаковых гитарных дуэлей в истории рока, где Фелдер и Уолш обменивались искрами и едкими звуками, соревнуясь друг с другом, а затем, наконец, сливались в триумфальной двухголосной гармонии.
Фелдер и Уолш
«Мы отлично работали вместе, — рассказал Уолш журналу Guitar World во время продвижения альбома Analog Man в 2012 году. — Это было соревнование. Мы раскрывали лучшие качества друг друга. Нам нравилось подшучивать друг над другом! Он что-нибудь играл, а я начинал возмущаться: „Ага? Послушай это“. А он отвечал: „Вау, послушай!“»
«Два дня мы до изнеможения оттачивали это мастерство, — говорит Шимчик. - У нас в студии были усилители, но Фелдер и Уолш сидели со мной в аппаратной, один справа, другой слева, как стрелки! Фелдер был непревзойденным техником, всегда немного чуя ритм. А Уолш был непревзойденным мастером «чувства», всегда немного отставал. Вместе они были феноменальны. Эти два дня стали одним из самых ярких моментов моей карьеры».
«На оригинальной записи есть как минимум полдюжины гитарных партий, — говорит Хенли. - На живых концертах это требовало от Фелдера игры на двухгрифовой гитаре: на 12-струнной гитаре с каподастром на седьмом ладу для вступления и кульминации, а на шестиструнной — без каподастра для отдельных фраз и заключительных соло. Одна из уникальных особенностей этой песни заключается в том, что она заканчивается продолжительными соло на двух гитарах. Skynyrd делали нечто подобное за пару лет до этого».
Ещё одна общая черта с альбомом Free Bird группы Skynyrd — это не совсем подходящая для радио продолжительность: шесть с половиной минут, если быть точным.
«Лейбл хотел, чтобы мы сделали единую версию, и мы все сказали: ни за что, — говорит Шимчик. - И, очевидно, мы были правы».
После семи месяцев записи с перерывами работа над альбомом завершилась в октябре.
Обложка, разработанная Джоном Кошем (который также занимался оформлением альбомов Who's Next и Abbey Road группы Beatles), представляла собой фотографию отеля Beverly Hills, сделанную с подъемника на высоте 60 футов над бульваром Сансет в сумерках. Построенный в 1912 году в стиле средиземноморского возрождения, этот отель с розовой штукатуркой принимал таких знаменитостей, как Мэрилин Монро и Фрэнк Синатра.
Через месяц после выхода альбома, когда в отеле узнали, что Eagles использовали изображение без разрешения, они пригрозили судебным иском, но затем отозвали его, когда поняли, что количество бронирований утроилось благодаря успеху пластинки.
Альбом Hotel California вышел 8 декабря 1976 года и получил платиновый статус в первую неделю продаж. Он занял первое место в чарте Billboard 200, где продержался восемь недель. Отзывы были восторженными. В Creem писали, что «нет слабых треков; музыка величественно льется на каждом шагу».
Журнал Phonograph Record высоко оценил его «бесподобные гармонии» и назвал его «красивым и энергичным, как лучшие альбомы таких же проблемных гедонистов, как Steely Dan и Beach Boys». NME отметил: «Никто не почивает на лаврах, и в его создание было вложено много труда».
В то время как Шимчик называет этот альбом «квантовым скачком вперед», оценка Хенли более скромна.
«Я не знаю, назвал бы я его „квантовым скачком“, — говорит он. - На альбоме „One of These Nights“ было три больших хита. Но, с точки зрения роста, стабильности и разнообразия, я согласен, что „Hotel California “ стал улучшением».
Но последовавший за этим 10-месячный мировой тур, включавший 72 концерта, был изнурительным настолько, что гастрольная команда группы прозвала его «Калифорнийской тюрьмой». Каждый путешествовал со своей небольшой свитой. У Уолша и Фелдера была своя группа, и они даже на короткое время рассматривали идею создания собственной группы.
В книге «История Eagles» Хенли сказал: «Мы с Гленном считали себя лидерами, но другие люди видели в нас диктаторов. В группе просто не может быть пяти лидеров. Это не работает». Но, согласно книге «To the Limit: The Untold Story of the Eagles», даже два лидера перестали общаться и поддерживали связь только через посредников.
Также наблюдались физические недомогания, вызванные употреблением кокаина. Повсюду были язвы желудка. Хенли страдал от болей в спине. У Фрея была повреждена слизистая оболочка носа (ему предстояло перенести две операции, прежде чем ему восстановили нос с помощью тефлона). К концу тура Мейснер стал персоной нон грата после того, как отказался петь «Take It to the Limit» на одном из концертов; вскоре после этого он покинул группу.
Группа Eagles выпустила ещё один альбом, сложный The Long Run 1979 года («Мы назвали его „The Long One“», — говорит Шимчик), а затем распалась после благотворительного концерта, где Фрей и Фелдер открыто угрожали подраться на сцене во время выступления. Прошло 14 лет, прежде чем они воссоединились.
Несмотря на один альбом с новым материалом, выпущенный в 2007 году, Eagles стали культовой группой, исполняющей хиты – хотя и одни из самых кассовых на музыкальной сцене. После смерти Гленна Фрея в 2016 году в возрасте 67 лет они продолжили свою деятельность, и его место заняли его сын Дикон и Винс Гилл. Так продолжалось и в течение последнего десятилетия.
Eagles
Между тем, существует как минимум 10 известных трибьют-групп Eagles, которые гастролируют так же часто, как и сами Eagles в период своего расцвета в 70-х. И хотя классическое рок-радио в основном исчезло, платные сервисы продолжают транслировать музыку. Только песня Hotel California набрала более двух миллиардов прослушиваний на Spotify в октябре 2025 года.
Во время выступления Eagles в 2026 году в Sphere в Лас-Вегасе Хенли признался в программе CBS Sunday Morning: «Вероятно, этот год станет последним. Я уже говорил подобное раньше, но чувствую, что мы приближаемся к концу».
Между тем, в сет-лист Sphere вошли три ключевых трека из альбома Hotel California – New Kid in Town , Life in the Fast Lane и заглавная песня. При полном аншлаге публика подпевала каждому слову и гитарному риффу, и эта музыка стала неотъемлемой частью музыкальной культуры. Она напоминает о том, каким был мир в середине 70-х, и о том, как американская мечта продолжает катиться по этой пустынной дороге к свету, но в окружении тьмы.
Это делает альбом таким же актуальным, как и 50 лет назад.
«Я мог бы привести аргументы в его пользу, — говорит Хенли. - Политические интриги, национальное заблуждение, отмена десятилетий экологического прогресса, возрождение военно-промышленного комплекса. Я прожил достаточно долго, чтобы видеть, что мы ходим по кругу. Думаю, это Марк Твен сказал: «История не повторяется, но часто рифмуется».
