Максим Могилевский: Музыка без исполнителя — лист бумаги, исписанный значками!

Пианист, педагог, директор оперного театра в Нанкине (Китай) Максим Могилевский рассказал NEWSmuz.com о работе в жюри Международного конкурса пианистов имени Рахманинова и восприятии оперы в Китае.

Максим Могилевский — пианист, педагог. В настоящее время директор оперного театра в Нанкине (Китай). Член жюри Международного конкурса пианистов, композиторов и дирижёров имени С. В. Рахманинова в номинации «фортепиано». Сын замечательного пианиста Евгения Могилевского.

Максим Могилевский
Максим Могилевский

- Вы не первый раз в жюри фортепианного конкурса. Как вы оцениваете общую атмосферу работы жюри на этот раз?

- Надо прежде всего отметить, что этот конкурс уникален по своему содержанию. Он проходил в трёх номинациях: «Пианисты», «Композиторы» и «Дирижёры» – это три ипостаси, в которых работал наш великий Сергей Васильевич Рахманинов.

Настроение в зале было очень напряжённое, наэлектризованное. И публика, и жюри жадно ловило каждую ноту, вылетающую со сцены, каждый штрих, каждый нюанс, создаваемый молодыми музыкантами.

Необычным было то, что третий тур проходил в два этапа. Первый был оценкой аккомпанементных успехов его участников при выступлении с вокалистами. Такого я не встречал ни на одном конкурсе. Аккомпанемент певцам требует особых навыков и особого таланта.

Надо отметить, что большинство конкурсантов с этим заданием справились. Эта часть финала имела особый успех у публики. С лучшей стороны показали себя участники Молодёжной оперной программы Большого театра. Как заметил Владимир Емельянович Захаров, бывший много лет директором Большого зала консерватории, певцы так хорошо пели, что отвлекали от необходимости оценивать качество аккомпанемента. Жюри специальным призом наградило сопрано Лилит Давтян. От этого этапа конкурса и слушатели, и члены жюри получили особое удовольствие.

- Как бы вы оценили чисто фортепианный уровень конкурса?

- Общий уровень был очень высок, и это осложняло нашу работу. Надо было найти лучших среди россыпи бриллиантов, которой, по словам Дениса Мацуева, стал наш конкурс. Я считаю, что уровень нашего конкурса не уступал уровню конкурса им. Чайковского.

- Нельзя не отметить, что география участников была более скромной, по понятным причинам.

- Да, в этом большую роль сыграла пандемия ковида. Так, многие потенциальные участники просто не сумел выехать из Китая. Там очень жёсткие карантинные правила.

- Кто из участников обратил на себя Ваше внимание с первого тура?

- Вы знаете, многие обратили на себя внимание сразу: свежестью исполнения и своей неординарностью. Что самое важное в исполнении музыки Рахманинова? На мой взгляд, это понятие вокальности. Вся его музыка связана с понятием вокальности. (Это то, что пытался сделать Фридерик Шопен. Он тоже пытался воссоздать на фортепиано человеческий голос.) Это и его романсы, и оперы «Алеко» и «Скупой рыцарь». Это проявлялось и в его инструментальной музыке. В третьем фортепианном концерте просто слышны куски из «Алеко». Мне было очень приятно, что из участников конкурса эту суть музыки Рахманинова многие поняли и пытались воплотить её на рояле.

- Могли бы вы назвать имена тех, кто произвёл на вас наиболее сильное впечатление с первого тура?

- Хочу отметить Константина Хачикяна. Это самобытный артист, он мне очень понравился. Он интересно играл не только Рахманинова, но и Пятую сонату Скрябина, которая произвела на меня неизгладимое впечатление. Он сумел добиться каких-то невероятных красок, звучаний. В целом эта трактовка стала незабываемой.

Иван Бессонов с самого начала показал себя как вдумчивый пианист и большой виртуоз. С очень точным расчётом! Несмотря на молодость, он уже знает, что делать на сцене, выходя к большой публике.

Я хотел бы отметить двух китайских пианистов – Боао Чжан и Сьюаньи Мао, которая прошла в финал и получила серебряную медаль. Её Третий концерт Рахманинова тронул моё сердце. Нельзя сказать, что технически её исполнение было безупречным, но в смысле музыкальном, в смысле пения, в смысле поэзии и тонкости её исполнение отличалось от многих других и запомнилось. Я вижу у неё большое будущее.

- Я бы назвал её стиль интеллигентным.

- Да, я согласен. Ещё хотел бы отметить Арсения Тарасевича-Николаева, внука великой Татьяны Николаевой. Он очень стабильно выступил во всех турах. Особенно мне понравилось его исполнение Бурлески Рихарда Штрауса. Оно было очень живое, наполнено и драмой, и юмором. Это сочинение очень сложное — и для солиста, и для оркестра. Но ему удалось открыть в ней нечто новое.

Мне понравился и Александр Ключко, разделивший с Бессоновым первое место. Он очень достойно выступил в финале. Мне также понравилось, как он аккомпанировал певцам. В финале очень важна выдержка и концентрация. Этого у Ключко было с лихвой. Чувствовалось, что у него большой опыт — и поведения на сцене, и игры с оркестром. Имея такой опыт легче победить, чему мы и стали свидетелями.

- Какие недостатки вы заметили у молодых пианистов? (Я бы назвал в первую очередь бедность оттенков форте при исполнении музыки разных композиторов. Оно было одинаковым: что у Баха, что у Моцарта, что у Бетховена).

- Я с вами полностью согласен. На конкурсе была ещё одна проблема с качеством звука. Для полного раскрытия свойств любой рояль должен быть обыгран в течение двух-трёх лет. А участники этого конкурса получили совершенно новый и необыгранный Стейнвей, который в силу возраста ещё не успел свои качества раскрыть.

Ещё мне понравился пианист из Петербурга Илья Папоян – ученик замечательного педагога Александра Михайловича Сандлера, лауреат третьей премии. Он произвёл на меня впечатление отточенностью своего стиля, иногда приближающегося к стилю Михаила Васильевича Плетнёва. Была видна колоссальная работа педагога. Папоян тоже показал себя опытным артистом.

Что касается общей оценки молодых пианистов, то хотелось бы услышать у них больше спонтанности, больше поэзии — и, как вы верно заметили, больше красок, больше экспромта. Это всё необходимо для концертного исполнительства. Публика приходит на концерты, чтобы услышать душу пианиста. Исполнитель – очень важное промежуточное звено между композитором и слушателями. Без него музыка остаётся всего лишь листом бумаги, исписанным какими-то значками. Но вот приходит исполнитель – и превращает эти значки в звуки и созвучия. И рождается то, что мы называем музыкой.

И, конечно, очень важно копить опыт игры с оркестром.

- Но это мало зависит от молодых исполнителей. Многим из них выступить с оркестром удаётся редко, если вообще удаётся.


- Тогда надо больше ходить на симфонические концерты. У нас сейчас много замечательных оркестров.

Например, наш Национальный молодёжный оркестр, открывавший конкурс, – один из лучших в мире. А как звучит Госоркестр им. Светланова! Это легендарный оркестр. Мой отец много выступал с ним и внутри страны, и за рубежом после 1964 года, когда он победил на конкурсе в Брюсселе. Да и все оркестры, игравшие на конкурсе, проделали колоссальную работу. Вот, например, соль мажорный концерт Равеля – его играла китайская участница – во второй части он требует тончайшего аккомпанемента. Там нужен очень точный баланс солиста и оркестра. Аккомпанемент должен произноситься шёпотом, чтобы можно было слышать рояль. Звучание должно быть очень интимным.

Ещё я хочу отметить работу дирижёра Юрия Ткаченко, который стоял за пультом Госоркестра им. Светланова в третьем туре пианистов. Он показал просто чудеса в некоторых сложных моментах аккомпанемента. И очень помог солистам в трудных местах, где они «плавали» в интерпретации.

- Что бы вы посоветовали молодым пианистам?

- Не замыкаться только на рояле, но интересоваться камерной и симфонической музыкой, оперой и балетом, изобразительными искусствами. Заниматься расширением своего кругозора и повышением эрудиции.

- На каких ещё конкурсах вы работали в жюри?

- Последние два с половиной года я работал только на внутренних конкурсах в Китайской народной республике, из-за карантина. (Я и на этот конкурс еле-еле вырвался.) Я был в жюри Азиатского конкурса в городе Хайку на острове Хайнань. Меня пригласили и на всекитайский конкурс Баха, но из-за карантина он перенесён на осень этого года. Принимал участие в конкурсе в городе Ланьчжоу в провинции Ганьсу на западе Китая. Вообще западный Китай в чём-то похож на Калифорнию. Сычуань, Чуньцин, Ганьсу. Он ещё славится своей очень острой кухней. Сюда специально приезжают поесть местных блюд.

Мы приложим максимум усилий, чтобы в 2023 году – в год его 150-летия – провести в Китае конкурс имени Рахманинова. В России в будущем году планируется конкурс им. Чайковского, поэтому ещё один в Москве провести невозможно. Интерес к конкурсу им. Рахманинова уже проявили самые крупные города: Шанхай, Пекин, Чэнду, Шензен.

Рассматривается вопрос о включении в конкурс ещё одной номинации: «Вокал» – потому что в КНР много молодых певцов с хорошими голосами.

Ещё планируется к роялям трёх фирм, из которых выбирали конкурсанты, – Стейнвей, Ямаха и Каваи – добавить рояль китайской фабрики Янцзы-ривер. На рояле этой фирмы китайский пианист Ань Таньсу получил четвёртую премию на XVI конкурсе им. Чайковского в 2019 году.

- Вы возглавляете оперный театр в Нанкине. Расскажите о нём.

- Для начала я должен поблагодарить президента КНР Си Цзиньпина и его супругу за их поддержку классической музыки в стране. Супруга президента уже много лет первое сопрано Китая. Для неё композиторы пишут романсы и целые оперы. В нашем театре недавно была поставлена опера для неё: «Мулан».

Это национальная опера, в ней описан эпизод из истории древнего Китая: нашествие врагов. Полководец, командующий китайскими войсками, погибает в бою. Тогда его дочь берёт командование на себя и спасает страну. (Об этом есть мультфильм студии Диснея.) Китайский композитор Гуань ша написал на этот сюжет оперу. Лет десять-двенадцать назад премьерой этой оперы в России дирижировал Валерий Гергиев; пела в ней будущая первая леди Китая.

Таким образом, классическая музыка в КНР пользуется огромной поддержкой. Строятся новые концертные залы, создаются новые оркестры, проводятся новые фестивали.

Театр в Нанкине построен в 2016 году. Это культурный центр, включающий шесть залов, на 9200 человек одновременно. Среди них концертный зал на 1400 человек. Открывал его Израильский симфонический оркестр под управлением Зубина Меты. Оперный зал на 2600 мест открывала гала-концертом Анна Нетребко. Есть и конференц-зал на 2400 мест, несколько камерных залов для сольных выступлений, один из которых сольным концертом открыл Денис Мацуев. В этот комплекс входит ещё и драматический театр. В течение этих лет мы приглашали ещё многих российских исполнителей: Валерия Гергиева, Юрия Башмета, Александра Рудина и других.

Здесь мы проводим ежегодный фестиваль Мариинского театра под руководством Гергиева. В нём исполняются оперы, балеты, симфонические концерты, концерты для детей. Фестиваль продолжается две недели. Мы также пригласили оркестр Венской филармонии под управлением Андриса Нельсонса, главного дирижёра Бостонского оркестра. В рамках второго Фестиваля Мариинского театра, буквально за неделю до объявления карантина, провели китайскую премьеру оперы Вагнера Парсифаль под управлением Валерия Гергиева. У нас выступали Нью-Йоркский филармонический, Филадельфийский оркестр, лондонский оркестр «Филармония»

- Что в планах вашего театра?

- Третий фестиваль Мариинского театра. Мы обсуждали возможность постановки и других опер Вагнера, например «Тристана и Изольды», «Лоэнгрина». Планируем постановку всей его тетралогии: «Золото Рейна», «Валькирия», «Зигфрид» и «Гибель богов».

- А из русских опер что-нибудь планируете?

- Очень хотелось бы «Пиковую даму» Чайковского с участием Владимира Галузина. Также хотим пригласить Ильдара Абдразакова, Ольгу Бородину. К 150-летию со дня рождения Рахманинова Денис Мацуев в один вечер исполнит все четыре фортепианных концертов и «Вариации на тему Паганини»

- А «Бориса Годунова» или «Хованщину» вы не планируете?

- Недавно Гергиев давал «Хованщину» в Пекине, в концертном исполнении — с огромным успехом. Но всё равно шедевры Мусоргского в наши планы входят.

- А как вы отнесётесь к моей идее создания Театра концертных исполнений? Ведь что происходит сегодня? Оркестр и дирижёр готовят концертное исполнение оперы, вкладывая в неё большие силы и средства, особенно в случае с полусценической постановкой, в костюмах. Исполняется такой вариант один, ну два раза. И всё! Сколько усилий пропадает! А если бы был такой театр, то в нём можно было бы исполнять концертные варианты по нескольку раз в сезон. Уж не говоря о том, что концертное исполнение даёт возможность услышать оперу без купюр и без режиссёрского насилия над ней — что мы сегодня видим всё чаще.

- Я полностью согласен с вашей идеей. Она очень плодотворна, и я поддерживаю её.

Владимир ОЙВИН

P.S. Конкурс им. П. И. Чайковского должен иметь в названии слово «Московский» и проходить по всем специальностям в Москве.

Быстрый поиск: