Владимир Ойвин

12/05/2021 - 03:36   Classic   Концерты
Концертный зал «Зарядье» проводит свой третий концертный сезон, в котором продолжает радовать слушателей «лица необщим выраженьем».

На обеих его площадках регулярно проходят концерты с нетривиальными программами, которые становятся событием в музыкальной жизни столицы. К таковым можно с полным основанием отнести концерт альтиста Максима Рысанова и виолончелиста Бориса Андрианова в Большом зале комплекса «Зарядье».

Концерт альтиста Максима Рысанова и виолончелиста Бориса Андрианова
Концерт альтиста Максима Рысанова и виолончелиста Бориса Андрианова

Сопровождал солистов Симфонический оркестр Воронежского концертного зала под управлением его художественного руководителя Юрия Андросова. Программа концерта не содержала ни одного заигранного шлягера и составлена с похвальным вкусом. Просвещённому меломану – да и то далеко не всякому – может быть знакомо лишь одно сочинение, Альтовый концерт Бартока. Все другие пьесы программы, если и исполняются, то крайне редко.

Хочу, тем не менее, отметить, что построение программы, заявленное в анонсах, мне кажется удачнее, чем тот порядок пьес, что был в реале. Сюита Элгара № 1 The Wand of Youth в начале программы дала бы возможность и оркестру, и слушателям войти в атмосферу концерта. Её медитативность оттенила бы экспрессию Концерта Бартока для альта с оркестром. А так получилось, что эмоциональный центр программы, которым, безусловно, стал Барток, оказался почти в начале – и дальше напряжение шло по нисходящей.

Само по себе исполнение Рысановым Концерта Бартока было блестящим как с чисто технической, так и с музыкальной точек зрения. Особенно впечатлил яркий финал концерта.

Борис Андрианов известен как пропагандист творчества итальянского композитора Джованни Соллима. Он часто включает в свои программы его сочинения. Не стал исключением и этот концерт. Виртуозная пьеса «Violoncelles, vibrez!» («Вибрируйте, виолончели!»), написанная Соллима в оригинале для двух солирующих виолончелей с оркестром, входит в постоянный репертуар Андрианова. В переложении для альта и виолончели она прозвучала великолепно.

Борис Андрианов
Борис Андрианов

Очень к месту оказалась Musica con cello для виолончели с оркестром нашего современника и соотечественника Павла Карманова, присутствовавшего в зале. Партию фортепиано в оркестре прекрасно исполнила Ксения Башмет. Вокруг концерта Бартока получилась как бы минималистская рамка.

Второе отделение позволило слушателям несколько расслабиться. Романс Макса Бруха для альта прозвучал у Рысанова распевно.

Максим Рысанов
Максим Рысанов

Фантазия для виолончели с оркестром Моисея Вайнберга, как почти всё его творчество зрелого периода, пронизана грустью, окрашенной, в большей или меньшей степени, еврейской интонацией. Это можно понять. Вайнберг, едва избежав гитлеровского концлагеря, попал из огня да в полымя – в сталинский СССР, где вскоре после его бегства, уже с середины Великой Отечественной войны начала нарастать волна государственного антисемитизма с его апогеем в виде «дела врачей». У Андрианова фантазия прозвучала сурово, без лишнего сентиментализма.

Сюита Эдварда Элгара дала возможность оркестру и дирижёру показать свой потенциал. Он оказался впечатляющим. Художественный руководитель оркестра продемонстрировал отменную мануальную технику и чувство формы. Видна была надёжная академическая база. Несмотря на состав — главным образом, молодёжный, — оркестр играл прекрасным звуком, группы хорошо сбалансированы. Следовать руке дирижёра коллектив умеет.

Прослушав концерт с участием этого оркестра, который состоялся 19 апреля 2021 года, можно с удовлетворением констатировать, что Воронеж – один из редких областных центров с двумя полноценными симфоническими оркестрами (первый — Воронежский академический симфонический оркестр, где главным дирижёром вот уже почти полвека Владимир Вербицкий).

Симфонический оркестр Воронежского концертного зала проявил себя не хуже, если не лучше некоторых именитых столичных коллективов. Более того, концерт стал событием не только благодаря выдающимся солистам, но и благодаря яркой и нетривиальной программе.

Владимир ОЙВИН

P.S.

И, как обещал, моя постоянная мантра. Конкурс им. П. И. Чайковского должен иметь в названии Московский и проходить по всем специальностям в Москве.

09/05/2021 - 15:47   Classic   Концерты
Концерт-закрытие III Международного конкурса Grand Piano Competition прошёл под аккомпанемент Госоркестра им. Светланова п/у Юрия Ткаченко. По окончании концерта Денис Мацуев объявил, что жюри сочло нужным присудить два Гран-при: Петру Акулову и Сергею Давыдченко.

Хочу отметить, что все участники гала-концерта, игравшие свои конкурсные программы, выступили на нём лучше, нежели на самом конкурсе. Особенно это было слышно у А. Стельмашовой, Н. Бирюкова, П. Акулова и С. Давыдченко.

Участники гала-концерта Grand Piano Competition
Участники гала-концерта Grand Piano Competition

Итак, III Grand Piano Competition завершился.

С моей точки зрения, несмотря на весьма высокий уровень технической подготовки всех его участников, музыкальным событием он не стал.

Среди его участников не оказалось бесспорного лидера. Каждый из них, включая обладателей Гран-при, на разных этапах давал повод для замечаний.

Я бы отметил одну особенность завершившегося конкурса – большинство участников лучше играли во втором туре, нежели в первом, а на заключительном концерте лучше, чем во втором туре.

Первый день прослушиваний первого тура был для меня огорчительным. Открывший конкурс 12-летний Николай Бирюков, старательно отработавший программу, музыкально и эмоционально оказался на уровне своего возраста. А мы-то за последние годы привыкли, что молодёжь, попав на концертную эстраду, музыкально оказывается старше своего физиологического возраста. Простой беглостью пальцев сегодня уже удивить трудно.

Вышедшая следом израильская пианистка Ноа Капелюшник сыграла свою довольно разнообразную программу весьма скучно и невыразительно. Тускло прозвучала даже завершившая программу концертная парафраза Грюнфельда на темы Иоганна Штрауса. Не изменило моего впечатления и её исполнение во втором туре Второго концерта Шопена.

Если первые два конкурсанта оставили меня просто равнодушным, то выступление Сергея Давыдченко очень огорчило. Я не без оснований ожидал услышать интересного пианиста, с красивым туше, разнообразными красками. А получил громко и однообразно отбарабаненную программу, в которой Рамо звучал почти как Вариации Брамса на тему Паганини. Что ж! Конкурс есть конкурс. Зато Первую часть Первого концерта Чайковского он исполнил блестяще.

Обладатель Гран-При Сергей Давыдченко
Обладатель Гран-При Сергей Давыдченко

Гораздо более интересным показал себя уже в первом туре 14-летний Пётр Акулов. Его программа составлена очень профессионально. Она состояла из большого числа небольших пьес, отразивших разные грани его таланта. Что мне понравилось в его выступлении, так это присутствие мысли и самоконтроля в его интерпретациях. У нынешней генерации молодых музыкантов это встречается довольно-таки редко. Чаще всего не они владеют темпераментом, а он захватывает исполнителя, который сам не замечая того, разгоняет темп и динамику. В первом туре и Акулов не избежал некоторой излишней брутальности, особенно в Шестой венгерской рапсодии Листа. Ну что спрашивать с молодых исполнителей, если этими же недостатками страдает и кое-кто в жюри.

Обладатель Гран-При Петр Акулов
Обладатель Гран-При Петр Акулов

Во втором туре Акулов очень ярко исполнил Концерт № 1 Листа.

В первый день первого тура на меня самое лучшее впечатление произвёл китайский пианист Жуй Мин. Обладая феноменальной техникой, он держит свои эмоции под контролем, не позволяя им овладевать собою. Удачно Жуй Мин выступил и во втором туре с 2 и 3 частями Второго фортепианного концерта Рахманинова. Я даже рассматривал его как претендента на Гран-при.

Выступление Екатерины Бонюшкиной уже в первом туре вызвало недоуменный вопрос: как такое школярское выступление могло попасть в финал конкурса? Да ещё и стать лауреатом. Загадка сия велика есть. Её было неинтересно слушать ни в первом туре, ни во втором. В первом туре все авторы прозвучали у неё одним звуком: что Моцарт, что Шопен, что Рахманинов, что Скрябин. И это было невыносимо скучно. Так же неинтересно прозвучала у неё первая часть Второго фортепианного концерта Брамса. Не было и в помине широкого романтического брамсовского дыхания. Моё мнение не изменилось и после её выступления с этим же концертом на заключительном концерте. (Кроме того, с моей точки зрения, Второй концерт Брамса не самое удобное сочинение для конкурса. И в этом случае большая доля ответственности лежит на педагоге. Подбор программы порой может обеспечить половину успеха или провала на конкурсе.)

В первом туре огорчила Варвара Кутузова. Всё у неё звучало как-то излишне монументально, если не сказать тяжеловесно. Исполнение было «поперёк» музыкальности самой программы, включавшей Сонаты Скарлатти, Скрябина и Прокофьева, сказку Метнера. Такая программа сама по себе интересна, но для конкурсов трудна. Излишне плотным мне показался и её звук в Концерте № 2 Сен-Санса. Я ожидал от её выступления на конкурсе большего. А в этот раз я не дал бы ей звания лауреата.

Всеобщей любимицей слушателей стала пианистка из Грузии Анаит Стельмашова. Ещё до первого тура большой интерес вызвала её сольная программа. Приведу её полностью. Скарлатти – Соната ре минор, К.141 (L. 422); Моцарт – соната № 6 ре мажор, К. 284, часть 1; Лист – Венгерская рапсодия № 11 ля минор, S. 244 №11; Комитас – «Марали» и «Шушики» из Танцев для фортепиано; Прокофьев «Наваждение» из «Четырёх пьес для фортепиано» ор. 4; Шёнберг – Mässig из «Трёх пьес для фортепиано» ор. 11.

Эта весьма непростая программа были исполнена пианисткой блестяще, на одном дыхании, с обилием и разнообразием красок, прекрасным туше. Если бы не случилось досадного сбоя во второй части концерта Сен-Санса, Стельмашова могла бы реально претендентовать на Гран-при. Увы, история, и в музыке тоже, не знает сослагательного наклонения. Тем не менее, этот сбой не помешал Анаит получить приз зрительских симпатий.

Хочу отметить несколько особо удачных исполнений в первом туре. Это Presto си-бемоль мажор Пуленка у Д. Тюрина.

На удивление по-русски сыграла «Думку» Чайковского Хаэрим Пак.

Очень органично во втором туре выглядел Тюрин, исполнивший Концертштюк Вебера.

Таким образом, я полностью согласен с пятью лауреатами: Бирюковым, Давыдченко, Акуловым, Жуй Мином и Стельмашовой. Категорически против Бонюшкиной, и с большими сомнениями относительно Кутузовой.

Денис Мацуев с двумя обладателями Гран-При Петром Акуловым и Сергеем Давыдченко
Денис Мацуев с двумя обладателями Гран-При Петром Акуловым и Сергеем Давыдченко

Если бы жюри более строго оценивало выступления конкурсантов, то количество лауреатов пришлось бы увеличивать не на трёх, чем в условиях конкурса, а только на одного больше. Это бы только повысило его авторитетность.

Владимир ОЙВИН

III GRAND PIANO COMPETITION. ИТОГИ

Третий Международный конкурс молодых пианистов Grand Piano Competition, перенесённый с 2020 года, состоялся в Москве с 30 апреля по 5 мая 2021 года. По видеозаписям жюри отобрало пятнадцать юных (не старше 16 лет) пианистов из семи стран:
Андреас СОЛАРУ (Германия),
Анаит СТЕЛЬМАШОВА (Грузия),
Ноа КАПЕЛЮШНИК (Израиль),
Мин ЖУЙ (Китай),
Яояо ДЖОУ (Китай),
Хаэрим Пак (Южная Корея),
Ынсео Ю (Южная Корея),
Даниэль Чен ВОНГ (Коста Рика),
Пётр АКУЛОВ (Россия),
Николай БИРЮКОВ (Россия),
Екатерина БОНЮШКИНА (Россия),
Сергей ДАВЫДЧЕНКО (Россия),
Варвара КУТУЗОВА (Россия),
Фёдор ОРЛОВ (Россия),
Даниил ТЮРИН (Россия).

Одна пианистка, Яояо Чжоу, в Москву не приехала. Таким образом, в прослушиваниях участвовали четырнадцать пианистов.

Состав жюри:
Борис ПЕТРУШАНСКИЙ, профессор Международной академии в Имоде (Италия);
Пётр ПАЛЕЧНЫЙ, профессор Музыкального университета имени Фредерика Шопена в Варшаве;
Паскаль ЭСКАНД, президент фестиваля в Анси, президент конкурса Piano Campus;
Павел НЕРСЕСЬЯН, профессор Московской государственной консерватории;
Владимир ОВЧИННИКОВ, профессор Московской государственной консерватории;
Валерий ПЯСЕЦКИЙ, директор Центральной музыкальной школы при Московской консерватории, профессор

Художественный руководитель конкурс и председатель его Попечительского совета Денис МАЦУЕВ – автор идеи конкурса

Конкурс проходил в два тура.

Первый тур — 30-минутный рецитал участника со свободным выбором программы. Он прошёл в Концертном зале Центральной музыкальной школы при Московской консерватории (ЦМШ).

Во втором туре, на сцене Концертного зала им. Чайковского (КЗЧ), каждый из участников конкурса исполнял концерт для фортепиано с оркестром. Конкурсант мог по выбору исполнить не все части концерта. Лимит длительности двадцать минут. Аккомпанировал Государственный академический симфонический оркестр России им. Е. Ф. Светланова п/у Юрия Ткаченко.

По правилам конкурса, все участники выступают в обоих турах. Из их числа жюри выбирает пять лауреатов без разделения на места. Остальные получают дипломы.

Решением жюри, которое было оглашено через полчаса после завершения прослушивания, число лауреатов было увеличено до восьми (в порядке выступления):
Николай Бирюков,
Сергей Давыдченко,
Пётр Акулов,
Жуй Мин,
Екатерина Бонюшкина,
Варвара Кутузова,
Даниил Тюрин,
Анаит Стельмашова.

5 мая в КЗЧ состоялась церемония вручения наград и специальных призов и концерт —закрытие конкурса.

ПРЕМИИ И СПЕЦИАЛЬНЫЕ ПРИЗЫ III GRAND PIANO COMPETITION

Пётр АКУЛОВ
Гран При (подарок акустический рояль Yamaha C3X); лауреат

специальные призы:
сертификаты на участие в проектах Дениса Мацуева, Валерия Гергиева, Юрия Башмета,
на участие в Х фестивале «Белая сирень» в Казани от Александра Сладковского;
на участие в проекте «Домашние сезоны» ‑ запись сольного выступления на сцене КЗЧ от Московской филармонии;
на участие в проекте «Всероссийские филармонические сезоны» от Московской филармонии.
Специальный приз от Московской консерватории – выступление в абонементном концерте в БЗК.

Николай БИРЮКОВ
Лауреат;
специальные призы:
сертификат на участие в проекте Дениса Мацуева;
специальный приз от Московской филармонии как самому молодому участнику конкурса.

Екатерина БОНЮШКИНА
Лауреат;
специальный приз:
сертификат на участие в проекте Дениса Мацуева.

Сергей ДАВЫДЧЕНКО
Гран При (подарок акустический рояль Yamaha C3X), лауреат;
сертификаты:
на участие в проектах Дениса Мацуева, Валерия Гергиева,
на участие в Х фестивале «Белая сирень» в Казани от Александра Сладковского;
на участие в проекте «Домашние сезоны» ‑ запись сольного выступления на сцене КЗЧ от Московской филармонии;
на участие в проекте «Всероссийские филармонические сезоны» от Московской филармонии,
на участие в Verbier Festival Academy.
Фёдор Белугин и «Мастерская скрипичного искусства» вручили Сергею Давыдченко специальный приз – серию сольных концертов и право на бесплатное проживание в пансионате для одарённых детей.

Варвара КУТУЗОВА
Лауреат;

Специальный приз – сертификат на участие в проектах Дениса Мацуева. Специальный приз от Европейской ассоциации по образованию, культуре и спорту – выступление в Национальной филармонии Македонии, денежный приз – 500 евро, а также сертификаты на участие в мастер-классах Якова Кацнельсона, Мирослава Култышева, Наиля Мавлюдова и Дмитрия Маслеева.

Жуй МИН
Лауреат;
Специальные призы:
сертификаты на участие в проектах Дениса Мацуева и Владимира Спивакова,
на профессиональную видео- и аудиозапись на лейбле CMS Records от ЦМШ и Валерия Пясецкого,
на участие в проекте ГАСО им. Е. Ф. Светланова,
на участие в Verbier Festival Academy.

Анаит СТЕЛЬМАШОВА
Лауреат;
Специальный приз:
сертификат на участие в проекте Дениса Мацуева.
Она получила приз зрительских симпатий.

Даниил ТЮРИН
Лауреат;
Специальные призы – сертификаты на участие в проектах: Дениса Мацуева, Валерия Гергиева, Юрия Башмета, Владимира Спивакова, ГАСО им. Е. Ф. Светланова,
Сертификат от Паскаля Эсканда на участие в фестивале Auvers-sur-Oise

Ноа Капелюшник, Даниэль Чен Ванг, Фёдор Орлов, Андреас Салару, Хаэрим Пак, Ынсео Ю получили звание дипломантов Grand Piano Competition и сертификаты на участие в проектах Дениса Мацуева.

Фёдор Орлов получил специальный приз Yamaha music award – дебютный концерт в сезоне 2022/23 в зале Yamaha Ginza в Токио, а также сертификаты:
на участие в проекте Юрия Башмета,
от Московской филармонии на участие в проекте программы «Всероссийские филармонические сезоны»
и участие в проекте «Домашние сезоны» – запись сольного выступления на сцене КЗЧ.

ПРОГРАММА ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОГО КОНЦЕРТА:

1 отделение

Варвара КУТУЗОВА
Сен-Санс – Концерт № 2 для фортепиано с оркестром соль минор, ор. 22, 1-я часть.

Анаит СТЕЛЬМАШОВА
Сен-Санс – Концерт № 2 для фортепиано с оркестром соль минор, ор. 22, 2-я и 3-я части.

Николай БИРЮКОВ
Григ – Концерт для фортепиано с оркестром ля минор, ор. 16, 3-я часть.

Пётр АКУЛОВ
Лист – Концерт № 1 для фортепиано с оркестром ми-бемоль мажор.

2 отделение

Екатерина БОНЮШКИНА
Брамс – Концерт № 2 для фортепиано с оркестром си-бемоль мажор, ор. 83, 1-я часть.

Даниил ТЮРИН
Вебер – Концертштюк для фортепиано с оркестром фа минор, ор. 79.

Жуй МИН
Рахманинов – Концерт№ 2 для фортепиано с оркестром до минор, ор. 1, 2-я и 3-я части.

Сергей ДАВЫДЧЕНКО
Чайковский – Концерт №1 для ф-но с оркестром си-бемоль минор, оп. 35, 1-я часть.

Денис МАЦУЕВ
Шостакович – Концерт № 1 для фортепиано с оркестром до минор, ор. 35. Партия трубы Александр Бахарев.

18/04/2021 - 14:34   Classic   Концерты
Мы продолжаем публикацию авторских рецензий Владимира Ойвина на концерты пианиста Григория Соколова разных лет. Сегодня - последний по времени клавирабенд легендарного Григория Соколова, который состоялся в БЗФ 22 апреля 2019 года.

Тексты войдут в сборник «Григорий Соколов: Штрихи к портрету пианиста», который готовится к публикации. Первый текст, о клавирабенде 4 апреля 2018 г., уже опубликован. И вот продолжение.

Бетховен – Соната № 3 до мажор, ор. 2 № 3; Одиннадцать багателей, ор. 119; Брамс – Шесть пьес, ор. 118; Четыре пьесы, ор. 119; Бисы: Шуберт – Экспромт ля-бемоль минор, ор. 142 № 2; (D 935 № 2); Шопен – Мазурка ля минор, ор. 30 № 2; Брамс ‑ Интермеццо си-бемоль минор, ор. 117 № 2; Рахманинов – Прелюдия соль-диез минор, ор. 32 № 12; Дебюсси – Прелюдия «Шаги на снегу» Первая тетрадь, L. 117 № 6; И. С. Бах ‑ Хоральная прелюдия фа минор BWV 639 («Взываю к Тебе, Господи!»).

Григорий Соколов
Григорий Соколов

Последний по времени клавирабенд легендарного Григория Соколова состоялся в БЗФ 22 апреля 2019 года.

Первое отделение – Бетховен. Его Третья соната посвящена автором Гайдну и перекидывает арку к прошлогоднему концерту, где были три минорные сонаты Гайдна. Третья когда-то была в программе сезона 1998/1999 г. Я послушал запись этого исполнения 16 апреля 1999 года в БЗФ. Спустя двадцать лет Соколов, мне показалось, немного увеличил темп первой части Allegro con brio, но это оказалось только ощущением. На самом деле увеличение скорости было ничтожным (около 25 секунд за 11 с половиной минут звучания первой части). Иллюзия ускорения получилась за счёт более острого и тревожного её звучания. Adagio было пропето волшебно, но оно не преодолело тревожности первой части, хотя тревожность эту можно скорее отнести не к трагедии, а к глубоко запрятанной драме. Отголоски этой тревоги просвечивали, в затушёванном виде, и в Scherzo и в Allegro assai.

Одиннадцать багателей ор. 119 Бетховена («багатель» – безделушка). Из них восемь написаны в мажоре и три – в миноре. Первая багатель в соль миноре и могла бы задать минорное настроение всему сочинению, но Соколов не стал нагнетать тревожную атмосферу. Скорее наоборот, багатели, не требующие от пианиста больших технических усилий, несколько усмирили тревожность.

Второе отделение было целиком отдано Брамсу: ор. 118 («Шесть пьес») и ор. 119 («Четыре пьесы»). Семь из них – столь любимые им интермеццо.

Слово интермеццо происходит от латинского intermedius – это значит промежуточный, тот, что находится посреди чего-либо. В операх так стали называться симфонические фрагменты между вокальными номерами. Иногда их называют интерлюдиями. В инструментальной музыке это небольшие пьесы, не связанные между собой драматургией или сюжетом. Брамс сочинял их в разное время, позже произвольно объединяя в опусы. Багатели и интермеццо в принципе близки друг другу. Не потому ли Соколов играет их в одной программе?

В пьесах Брамса пианист в очередной раз продемонстрировал симфонические возможности рояля и безграничность и красоту своей звуковой палитры. После багателей и первых двух интермеццо появилось ощущение, что трагедия, заполнившая всю душу пианиста, пережита и преодолена насколько возможно. Но Баллада и особенно последнее интермеццо из ор. 118 стали подобием прорывов лавы сквозь её, казалось бы, застывшую поверхность.

Да и первые пять бисов добавили горечи, особенно «Шаги на снегу» Дебюсси. А вот шестой – Хоральная прелюдия «Взываю к Тебе, Господи» И.-С. Баха стала для меня прорывом к свету, распахнувшимся окном, через которое в зал хлынули потоки «света невечернего». Только великому музыканту под силу в ответ на смиренную молитву о помощи к Господу переплавить лаву трагедии в тихую печаль смирения: «Не говори с тоской – их нет, но с благодарностию – были».

Мне показалось, что отблески этого света я увидел на лицах слушателей, выходящих после концерта. Вообще, концерты Соколова собирают особую, по-настоящему элитарную публику. Леонид Гаккель сказал:

«Люди, которых вы здесь видите, – это и есть петербургская публика. Её можно увидеть только здесь. Великое благо, что Григорий Соколов собирает этих людей вместе. На его концертах слушатели вступают друг с другом почти в родственные отношения. Я знаю их, они знают меня. Каждый год в апреле мы здесь. Это потрясающее явление. Страна распадается, интеллигенция перестаёт существовать. Но при всём этом существует очаг единства».

Характерно для концертов Соколова – мало кто из слушателей сразу после основной программы спешит в гардероб. Большинство знает, что будут ещё бисы – почти третье отделение, не менее интересное, чем первые два. Овации громоподобные, но как только пианист садится за рояль, они стихают мгновенно. Тишина в зале абсолютная – никто не зашуршит программкой, не спросит шёпотом, что он сейчас играет. И опять овация стоя. И так пять-шесть раз. Большинство уходит из зала только когда уже ясно, что больше бисов не будет.

Интересно наблюдать за людьми до и после концерта Григория Соколова. Идущие на концерт счастливы, что обладают заветным билетом и предвкушают чудо, потому что каждая встреча с его искусством – это чудо. Лишний билет спрашивают уже в подземном переходе у выхода из метро.

После концерта люди выходят из Филармонии другими, чем пришли сюда. Может быть, ненадолго, но они стали лучше, чем были до того. Множество просветлённых, преображённых лиц. Расходятся молча, не находя слов описать свои впечатления, боясь расплескать и сохранить чувство причащения к прекрасному, чувство причастности чуду, свидетелями которого они были.

Владимир ОЙВИН

04/03/2021 - 04:24   Classic   Концерты
Готовится к печати сборник материалов, посвящённых великому музыканту современности Григорию Соколову. Тихо и почти незаметно, как всё в его жизни, прошёл 70-летний юбилей великого музыканта, выдающегося деятеля культуры, пианиста Григория Соколова. Ни государственных наград, ни потока поздравлений от знаменитостей, ни пышных чествований. Хотелось бы сослаться на пандемию, но не получится: ничего ведь и не планировалось. Чему пандемия помешала — так это состояться ежегодному концерту в Питере.

О книге «Григорий Соколов: Штрихи к портрету пианиста»

Прочтя мою статью к юбилею, несколько моих друзей не сговариваясь пристали ко мне с настойчивым требованием издать мои рецензии и интервью отдельной книгой. Мол, за полвека всемирной известности пианиста о нём не вышло на русском языке ни единой брошюрки, не говоря уж о книге.

Этот аргумент меня убедил.

Григорий Соколов
Григорий Соколов

Считаю необходимым оговориться, что Григорий Липманович в принципе против выхода как этого сборника, так и любой книги о нём. Тем не менее, я решился пойти против воли мастера. Этому есть как минимум две причины.

Практически всё, что будет в книге, уже опубликовано: разбросано в Сети. Но я по возрасту старомодный человек ХХ века, а таким людям куда любезнее читать бумажную книгу, нежели текст на мониторе. (В работе, конечно, без компьютера и Сети не обхожусь и я.)

Ещё одна причина продолжать хранение информации на бумажных носителях — вот какая.

Григорий Липманович не любит давать интервью. Отклоняя просьбы, он говорит, что его интервью — в его игре. Всё, что он может сказать, он говорит за клавиатурой. Возможно, он надеется, что когда-нибудь, когда мы уже отойдём в мир иной, какой-нибудь историк фортепианного искусства или дотошный любитель-меломан, сможет включить его запись и составить о его музыке собственное мнение, не доверяясь мнению музыкальных критиков, побывавших в концерте, — как сегодня мы вынуждены верить современникам Листа или Шопена.

Но для этого надо как минимум быть уверенным в долгожительстве CD или DVD. Насколько эти носители долговечны, не знает никто: их история не насчитывает и полувека. (С виниловыми дисками ситуация получше. Не говоря уж о высоком качестве звука, при умелом обращении с ними они могут жить довольно долго.)

Притом и сам Григорий Липманович утверждает, что не слышал ни одной записи, полностью передающей качество исполнения.

Что касается записей на цифровых носителях, то не исключена ситуация (не знаю, какая-нибудь вспышка на Солнце, козни из космоса или перемена магнитных полюсов Земли), когда электроника будет полностью обнулена и огромные массивы информации, хранящейся в оцифрованном виде, погибнут. Вот когда оправдается булгаковское «рукописи не горят». А человечество воспоёт хвалу великому изобретению Гутенберга и поймёт, что хранить информацию на бумаге – самое надёжное. Так что берегите домашние библиотеки, и вспоминайте то немногое хорошее, что было в советских лозунгах: «Любите книгу, источник знания!» и «Книга – лучший подарок».

Тут и карантин подоспел, прервав ежедневную суету и высвободив время для этой работы. В ходе её я понял, что нужно расширить мою «монографию» текстами других авторов о Г. Соколове. Тем более, что их нашлось очень мало.

Пока сборник готовится к печати, сайт предлагает вашему вниманию мою нигде полностью не публиковавшуюся рецензию на концерт Григория Соколова 4 апреля 2018 года, которая войдёт в книгу.

Сборник составят мои рецензии на некоторые его концерты в Петербурге за последние двадцать лет, несколько интервью с ним, в том числе два обширных, и другие материалы.

Не претендуя на полноту, я не смею именовать сборник портретом великого маэстро. Пусть это будут только штрихи к его портрету.

Автор-составитель Владимир ОЙВИН

Через восемнадцать лет снова Гайдн

4 апреля 2018 г.

Традиционный апрельский клавирабенд Григория Соколова в Большом зале Санкт-Петербургской филармонии им. Шостаковича состоялся 4 апреля 2018 года.

ГАЙДН — Сонаты для клавира: № 32 соль минор, ор. 53 № 4; № 47 си минор, ор.14 № 6; № 49 до-диез минор, ор. 30 № 2; Р
ШУБЕРТ — Четыре экспромта, ор. Посмертный 142.

Бисы:

ШУБЕРТ — экспромт ля бемоль мажор, оп. 90 № 4;
РАМО — «Дикари» и «Перекличка птиц»;
ШОПЕН — Мазурка ля минор, ор.68 № 2;
ШУБЕРТ — Венгерская мелодия, D 817;
СКРЯБИН — прелюдия ор. 11 № 4.

Появление музыки Гайдна в репертуаре Соколова после долгого перерыва меня обрадовало очень. Последнее время я всё больше влюбляюсь в музыку этого композитора — одного из трёх, удостоенных звания «венский классик». Меня поражает и восхищает неистощимость фантазии Гайдна. Его творческое наследие колоссально.

С недавнего времени его играют чаще, но всё же ничтожно мало по сравнению с несметными сокровищами, сокрытыми даже не в дальних архивах, а просто в хороших нотных библиотеках. Обидно редко играют Гайдна крупные музыканты. (Предыдущий раз Григорий Соколов включал его в программу в сезон 2001/02 гг.: там были сонаты Hob. XVI, 23, 34, 37.)

Три клавирные сонаты концерта 2018 г. объединяет минор их тональностей. У Гайдна всего пять минорных клавирных сонат. Соколов исполнил в концертах все пять.

Нарочитый минор сразу окутал зал флёром грусти и тревоги. Сгустила этот флёр первая часть первой сонаты: Moderato, а не традиционное Allegro. Гайдновские сонаты задали общую атмосферу концерта.

Большинство сочинений Гайдна, написанных в миноре, приходится на 60-70-е годы XVIII века, когда его воодушевляли идеи и настроения литературного движения «Sturm und Drang» («Буря и натиск»). В него входили Лессинг, Гёте, Шиллер, Клопшток и другие. Горячим приверженцем «Бури и натиска» был Карл Филипп Эммануэль Бах. В драматургии их богом был Шекспир. Гайдн написал музыку для постановки Гамлета. В этот период появились семь из одиннадцати его минорных симфоний, в том числе № 26 (Ламентация), № 44 (Траурная), № 45 (Прощальная).

Сонаты были сыграны без пауз не только между частями, но и между сонатами. У пианиста они стали одной широкой фреской. Звучали они при этом с необычайно доверительной интонацией, источали доброе тепло.

Более всего меня поразила необыкновенная простота их исполнения. Я поделился этим впечатлением с пианистом Мирославом Култышевым. Он согласился и добавил:

«В чём загадка Григория Соколова? Он абсолютно самобытен и ни на кого не похож. Он узнаваем с полузвука. И при этом он потрясающе естествен и органичен. Редчайший синтез поразительной, органически-природной естественности и невероятной самобытности. Как Соколов совмещает эти два полюса — одна из величайших тайн его искусства».

Исполняя Гайдна, Соколов не ставит целью имитировать клавесин. Тем, кто пытается это делать, он рекомендует играть на клавесине. В принципе он анти-аутентист, но всё же Гайдна играет чуть строже и суше, нежели Бетховена или Брамса.

Вообще, период увлечения Гайдном «Бурей и натиском» перекидывает арку от позднего барокко к романтизму Шуберта, как бы минуя Моцарта и Бетховена. Второе отделение помогает понять именно такое построение программы концерта.

Экспромты Шуберта прозвучали так красочно и прихотливо, будто в антракте поменяли рояль. Рояль, конечно, был прежний, а вот заиграл пианист на нём по-иному. Это было иллюстрацией сказанного в интервью:

«Звук зависит только от исполнителя. Рояль играет так, как играем мы. А не мы играем как он. Вы можете прийти на концерт и услышать другой рояль. Рояль играет как мы того хотим».

Исполнением этих четырёх экспромтов Соколов подчеркнул их название: импровизация! Было полное ощущение, что музыка творится здесь и сейчас, дышит духом свободы. А какие чудеса соколовского пианизма мы услышали! Прекрасная, безукоризненная мелкая техника, чистейшее перле, обилие градаций piano. Но и эти красоты пианизма не развеяли облако тревоги и печали, висевшее над залом. И как развеять это облако — Соколов не знает, а может быть, и не хочет знать. Финал четвёртого фа минорного экспромта застыл как вопрос, остающийся без ответа.

Казалось бы, пять бисов могли в какой-то мере эту тучу разогнать. Пианист даже порадовал нас раритетом — мало кому известной «Венгерской мелодией» Шуберта. (Впервые я её услышал у Сергея Кузнецова в 2016 г.)

Но Прелюдия ми минор Скрябина — последняя из бисов — своей меланхоличностью и печалью повергла зал в такое оцепенение, что слушатели замерли, и после того, как истаял её последний звук, не шелохнулись ещё несколько долгих-долгих секунд. И только тогда разразились овацией.

Владимир ОЙВИН

21/02/2021 - 19:24   Classic   Профи
Как бы ни был я настроен побрюзжать, начать надо со слов благодарности в адрес Московской филармонии.

Качество её работы растёт год от года. Интенсивность обычной музыкальной жизни в столице просто зашкаливает. Не редки ситуации, когда в один вечер два, а то и три концерта «нельзя пропустить». Многие российские музыканты, имеющие возможность сравнивать (Алексей Любимов, например), отмечают: музыкальная жизнь Москвы ощутимо интенсивнее любой из мировых столиц — и Берлина, и Парижа, и Вены, и Лондона, и Вашингтона, и Токио, и Ханоя, и Дели, и Манилы, и далее по глобусу. Москва видывала и слыхивала гастроли самых выдающихся коллективов и солистов.

Понятно, что период пандемии — исключение, и не о нём речь. Но не забудем, что и тут, пока мы, сидя по домам, слушаем классические записи, кто-то обдумывает планы, обзванивает агентства, перечёркивает и переписывает программы сезона и пересоставляет абонементы, принимает одно нелёгкое решение за другим. Работа невидимая и потому неблагодарная, но необходимая.

Что бы мы делали без филармонии!

Низкий ей за всё это поклон.

Теперь к делу.

В последние годы на концертах часто продаются подробные программы или разной толщины буклеты неплохого полиграфического уровня. Они недёшевы: минимум сто рублей, но чаще всего 250, а то и дороже. Для многих слушателей, более половины из которых пенсионеры, это ощутимая дыра в бюджете.

И всё-таки многие из них, вздохнув, эти буклеты покупают: ради информации об исполняемых произведениях. Комментарии эти бывают разного качества, но написаны как правило музыковедами. Здесь бывает и история создания, и содержание частей, отзывы современников и интересные факты, даже советы, на что обратить внимание. Здесь же фотографии композитора и первых исполнителей, старые афиши и другой иллюстративный материал, порою очень интересный.

А вот что интересного сообщает нам раздел, посвящённый сегодняшним исполнителям — солистам или коллективам?

Чаще всего, увы, ничтожно мало. Для солистов это перечисление залов, где они выступали, для вокалистов оперные театры, где они пели, для инструменталистов дирижёры, которые им аккомпанировали. Для дирижёров — залы и оркестры, с которыми они играли. Списки эти присылает агент артиста.

Но перечисление площадок и оркестров не всегда говорит об успехе музыканта. Что если после первого выступления — его больше туда не приглашают? Или спел вокалист разок в оперном спектакле, провалился, но в списке театров красуется и этот.

Поэтому решаюсь внести несколько предложений.

На мой взгляд, платный буклет должен давать больше информации, чем, скажем, бесплатная страничка в Википедии. (Сегодня — наоборот.)

Если музыкант играет в этом зале (тем более в этом городе) первый раз, слушателю надо это сказать. Если не первый — ознакомить с историей выступлений здесь и цитатами из местной прессы, если она была.

Привести несколько отрывков из рецензий, с указанием их электронных адресов — чтобы желающий мог прочесть всю рецензию, включая отмеченные критиком недостатки.

Если подбором таких цитат не занимается агент солиста или его продюсерский центр, то в филармонии должны быть свои сотрудники, ответственные за это.

Хорошо бы даже создать в Минкульте или при Московской филармонии небольшую информационно-аналитическую группу. Она собирала бы рецензии на выступления наших и ненаших музыкантов по городам и странам — и по возможности объективно эту информацию анализировала.

Это пригодилось бы, например, при принятии решений, кого из так называемых «звёзд мировой оперы» и за какие деньги пригласить сюда. Уж сколько мы повидали таких, кто давно потерял вокальную форму, а то и никогда её не имел. Сегодня, похоже, такие решения исходят из личных вкусов одного человека, имеющего связи в наших концертных организациях и с зарубежными продюсерами. Надо полагать, что артисты, имеющие положительную прессу, сами заинтересованы в её сборе и объективном анализе.

В тексте программ и тем более буклетов надо давать ссылки на сайты музыкантов, для доступа к подробной информации.

Многим интересно знать, на каком инструменте играет солист (марка, имя создателя, место и год изготовления), и не только струнных, о которых хоть редко, да сообщают в буклетах, но и роялей тоже. Уместно было бы упомянуть в буклете имя настройщика рояля.

За рубежом в буклет принято включать историю здания, рассказ об особенностях зала, и тому подобное. У нас — хорошо бы рассказать, что и почему написано на органе Большого зала московской консерватории золотыми буквами.

Орган Большого зала московской консерватории
Орган Большого зала московской консерватории

Обычно музыканту приятно, когда у него просят автограф. Но разве нельзя расположить фотографию на странице так, чтобы осталось место для подписи, не налезающей на лицо? С этим справится любой верстальщик буклета.

Ещё одна забота — бисы. Сейчас солист, выйдя играть на бис, сам решает, объявлять его или нет. Чаще всего это не делается. По-моему, это неуважение к публике. И даже если исполнитель сам объявит, чтó будет сейчас играть, то услышат его только первые ряды, так как говорит он без микрофона.

Предлагаю обязать ведущего или режиссёра концерта узнавать у солиста или дирижёра между его выходами на поклоны, будет он бисировать или нет. Если да, то по окончании биса надо объявить в микрофон, какая пьеса исполнялась. Если бис не один, а несколько (у пианиста Григория Соколова их бывает до шести), то можно все бисы объявить по окончании последнего или перед ним. Ещё лучше, из-за грохота аплодисментов, делать это проекцией.

За рубежом мне не попадались концертные залы, где программки или даже буклеты не входили бы в стоимость билета. Они или лежат пачками в фойе, или их берут у капельдинеров. Неужели мы не могли бы положить у входа в зал пачку простых листков формата А4 с минимальной информацией о концерте? Расходы на это вряд ли превзойдут цену одного билета в партер. А удобство для слушателей значительное, особенно для тех, кому билет обошёлся в четверть месячной пенсии, и толстый красивый буклет уже не по карману.

В сезон холодной и сырой погоды неизбежен кашель в зале. Что делать?

В фойе театра Lyric Opera of Chicago я обратил внимание на элегантные вазы, из которых кое-кто из зрителей, идя в зал, брал какие-то конфетки. Оказалось, что это мятные леденцы от кашля, бери бесплатно хоть горсть. Такие же стояли на концертах Чикагского симфонического оркестра, в кубических контейнерах из прозрачного пластика. И, что интересно, когда обёртку разворачиваешь, она практически не шелестит.

А что делать с просыпающимися во время музыки мобильниками? Причём не только звонки, но и яркие экраны отвлекают окружающих. Уж не говоря о запрете на фото и видео в зале. Просьбы отключить их доходят не до каждого. Может быть, гардеробщикам иметь мешочки, в которых слушатели сдавали бы телефоны вместе с верхней одеждой — или, летом, без неё? А вместо объявлений в зале с просьбой отключить мобильные устройства — через громко­говорители в фойе вежливо, но твёрдо предлагать сдать их в гардероб.

Говорят, в каких-то странах уже вообще запрещено проносить электронику в зал. Никто, конечно, не проверяет карманы, но если включился экран твоего телефона или он зазвенел, тебя с позором выведут из зала.

Ещё один насущный вопрос: когда же у нас уговорят рабочих сцены перемещать рояли в перчатках? Стыдно бывает видеть при ярком боковом свете на благородной поверхности инструмента отпечатки чьих-то равнодушных пальцев. Или оскудела белыми нитяными перчатками наша земля, и их хватает только на конкурс Чайковского?

А если попробовать в фойе концертных залов продавать цветы? Есть же тут столы по продаже звукозаписей и сувениров...

Таковы вздохи старого меломана — или, как поют баритоны, «мольбы, признанья, пени». Разумеется, я перечислил не всё. Приглашаю каждого, кому не безразлична наша концертная жизнь, оставить в комментариях свои замечания и раздумья, предложения и пожелания. Вдруг да прочтут нас люди, от которых что-то зависит! Вдруг да задумаются…

В завершение моя всегдашняя «мантра»:

В названии международного конкурса имени Чайковского должно быть слово «Московский», и проходить он должен по всем специальностям в Москве.

Владимир ОЙВИН

24/12/2020 - 23:03   Classic   Концерты
Валентин Урюпин в этом сезоне дважды дирижировал в Москве Шестой симфонией П. Чайковского с Российским национальным молодёжным симфоническим оркестром.

Сегодня уже стало трюизмом цитировать высказывание Юрия Хатуевича Темирканова, в интервью лет десять назад, что дирижирование — это профессия второй половины жизни. Ещё полвека назад с этим мало кто спорил бы. Но Темирканов сам стал живым опровержением этой максимы. Как дирижёр он дебютировал в ленинградском Малом театре оперы и балета (сейчас Михайловский театр) в двадцать семь лет. Так что сегодня 35-летний Валентин Урюпин, уже пять лет возглавляющий хоть и провинциальный, но свой симфонический оркестр Ростовской филармонии, уже мало кого удивляет.

Да и что удивляться, если за дирижёрский пульт Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко Тимур Зангиев с успехом встал в свои девятнадцать лет, ещё на втором курсе консерватории.

Технически — исполнительская молодёжь чаще всего оснащена прекрасно, но подлинную музыкальность встретишь не часто. Хотя, не буду лукавить, среди молодого поколения я сталкиваюсь с талантами в полном и старинном смысле этого слова.

Валентин Урюпин с Российским национальным молодёжным симфоническим оркестром

И всё же в этом году Урюпин меня удивил. Трижды в течение девяти месяцев он продирижировал Шестой симфонией Петра Ильича Чайковского. Дважды в Москве в зале им. Чайковского (25 февраля и 27 ноября 2020 года, оба раза с Российским национальным молодёжным симфоническим оркестром (РНМСО)). Третий раз он исполнил её со своим Ростовским оркестром за три дня до февральского выступления в Москве. Трижды продирижировать Шестой Чайковского менее чем за год, с моей точки зрения, это огромная нагрузка на психику музыканта.

Валентин Урюпин с Российским национальным молодёжным симфоническим оркестром

Эту симфонию я, и не только я, отношу к небольшому числу музыкальных произведений, полноценно исполнить которые может только дирижёр с жизненным опытом — опытом открытий и разочарований, обретений и потерь, встреч и разлук, осмысления жизни и философского отношения к ней и к страданиям.

Почти каждый истинный художник рано или поздно приходит к проблеме Иова, проблеме страдания. Но не каждый понимает, сколь неправомерен вопрос «За что?», обращённый к Богу. Понять это было очень рано дано Иоганну Себастьяну Баху — но так и не дано Александру Скрябину, то и дело бросающему Небу вызовы и не просящему, а требующему ответа. (Это, конечно, моё личное мнение, я его никому не навязываю.)

Шестая симфония Чайковского (наряду с си минорной фортепианной сонатой Листа, 15-й симфонией Шостаковича, Альтовым концертом, 8-й и 9-й симфониями Шнитке) входит в короткий список не просто гениальных, но «опасных» музыкальных произведений. Если их исполнение адекватно замыслу автора, то оно оставляет на душе дирижёра рубцы — как микроинфаркт на сердце. Обычно об этом говорит выражение лица дирижёра, уходящего со сцены: оно бывает словно «опрокинуто внутрь». В любом неформальном исполнении Шестой Чайковского дирижёр, на мой взгляд, близок к саморазрушению.

Симфония стала для композитора трагическим итогом его жизни: продирижировав ею на премьере, он прожил всего девять дней.

Наименование «Патетическая» ей дал брат композитора Модест. Но оно оправданно только для первой части. В остальных частях — где тайно, а чаще явно нарастает ощущение трагедии, которая в финале полностью затмевает патетику первой части. (Справедливее было бы назвать её «Трагическая» — как Шестая Малера.) Третья часть симфонии — скерцо, но скерцо не радостное или комическое, а болезненное, лихорадочное, переходящее в макабрический марш. Для меня это место — самое страшное в мировой музыке. Страшнее, чем Dance macabre Сен-Санса и даже Marсhe funébre Шопена.

Не менее страшен переход (в четвёртой части) в мертвенный покой финала, истаивающего в неотвратимом небытии. И это надвинувшееся небытие так гипнотизирует слушателей Урюпина, что оба раза после того, как затих последний звук, в зале виснет мёртвая тишина — 25 февраля на двенадцать секунд, 27 ноября на пятнадцать. Паузы такой длительности после финала я в своей не короткой музыкальной жизни слышал, но чрезвычайно редко. Если исполнение вызывает подобную реакцию, то разве важно, кто за пультом — молодой дирижёр или умудрённый годами маэстро. (Я вдруг подумал: нет, всё же можно доверять молодёжи сочинения высокой философской мысли. Ведь не исключено, что молодому дирижёру с талантом и интуицией — откроется в заигранной партитуре что-то ускользнувшее от внимания даже крупнейших дирижёров.

Валентин Урюпин с Российским национальным молодёжным симфоническим оркестром

Исполнение Шестой симфонии Чайковского в феврале было первой встречей молодёжного коллектива с этой великой партитурой. И она произвело неслабое впечатление. Особенно третья часть и истаивающий финал. Меня поразило тогда превосходное звучание оркестра, составленного из музыкантов или с малым оркестровым опытом, или вовсе без него. Кто не видел его состава, тот вполне мог решить по его звучанию, что на сцене какой-нибудь известный западный оркестр.

Тем интереснее была встреча с тем же коллективом и дирижёром всего лишь девять месяцев спустя. Отмечу, что первый раз я слушал их в зале, а потом и в записи, а второй раз — по трансляции, и несколько раз прослушал запись. Впечатление от второго исполнения, в ноябре, было не менее сильным, чем от первого. А может быть, даже и сильнее.

Валентин Урюпин с Российским национальным молодёжным симфоническим оркестром

Насколько можно судить по записям, в ноябре оркестр играл ещё лучше — и это нормально. Я снова обратил внимание на необычную для наших оркестров чистоту звучания медных, на их ровный строй. Чувствуя, что в интерпретации Валентина Урюпина что-то изменилось, сформулировать это различие я пока не берусь. Упомяну лишь впечатление, что в ноябре симфония прозвучала суровее и строже.

Моя рецензия «Тайны Шестой симфонии Чайковского» на февральский концерт висит на FB.

За эти девять месяцев РНМСО еще дважды играл в Москве п/у Валентина Урюпина. 7 августа в КЗЧ они открыли фестиваль «Возрождение живого звука» в Московской филармонии. 17 ноября их концертом открылся VII Международный фестиваль «Другое пространство». Молодежный коллектив убедительно доказал, что ему под силу исполнение самой разнообразной по стилю музыки: от Моцарта до нашего современника Владимира Тарнопольского.

Валентин Урюпин с Российским национальным молодёжным симфоническим оркестром

Справедливости ради надо сказать, что в РНМСО собраны лучшие из лучших: конкурс на участие в нём был очень велик (в среднем 10 претендентов на одно место). Но у медали всегда есть оборотная сторона — обычно музыканты «заточены» учёбой на успех в международных конкурсах. А там важнейший критерий — индивидуальность. Многие из оркестрантов уже стали лауреатами и даже победителями этих конкурсов. Игра же в оркестре такую индивидуальность, наоборот, нивелирует. Надо стать «как все». У струнных нужен одинаковый штрих, у духовых — атака и т. п.

Отметим ещё одну особенность РНМСО: у оркестра нет постоянного главного дирижёра. Следствие этого — невозможна «рутинная» игра, какая бывает там, где музыканты, порой по нескольку десятков лет, играют почти одно и то же. И если приглашённый дирижёр не нашёл общего языка с оркестром (или с его ветеранами), то такой оркестр играет «как всегда», мало внимания обращая на белую палочку.

А там, где главного дирижёра нет, — оркестранты вынуждены следить за рукой любого маэстро, успевая при этом глянуть в ноты, которые они, по молодости своей, скорее всего исполняют впервые.

Столь впечатляющий уровень игры РНМСО, очевидно, был достигнут благодаря достаточному числу репетиций. Я поинтересовался: перед февральским концертом РНМСО репетировал не меньше недели. На сегодня это очень большой период, и в большинстве симфонических коллективов мира он уже почти невозможен. Добиться же хорошего качества с одной-двух репетиций можно только с оркестрами высочайшего уровня. Поэтому сегодня некоторые такие оркестры почти полностью состоят из лауреатов международных конкурсов. Даже если речь идёт, например, о последнем пульте вторых скрипок

Владимир ОЙВИН

17/09/2020 - 01:31   Classic   Концерты
Московская государственная филармония первой прорвала блокаду коронавируса, возобновила концерты в присутствии слушателей, и в августе 2020 года в концертном зале им. Чайковского провела внеплановый фестиваль, назвав его «Возрождение живого звука». В его рамках прошли двенадцать концертов, содержавших 11 программ (одну их них, сольную, Денис Мацуев исполнил 28 августа дважды).

Восемь программ я прослушал «вживе», две в записи. Концертное исполнение оперы Масканьи «Сельская честь» силами солистов, хора и оркестра Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева пропустил вообще: оперу не транслировали, а прийти в зал помешали личные обстоятельства. Пропустил и концерт 27 августа с участием Бориса Березовского (фортепиано), Павла Милюкова (скрипка) и Александра Князева (виолончель». Так что этот обзор вынужден страдать неполнотой.

Сам по себе фестиваль стал настолько радостным событием, что невольно хочется больше писать о хорошем. Тем более, что на его концертах хорошего оказалось намного больше того, что можно бы покритиковать.

Было сделано всё, чтобы вероятность заражения вирусом была минимальной. На входе в фойе красивые девушки бесплатно раздавали защитные маски. В глубине фойе стояли рамки, которые дезинфицировали одежду прямо на тебе. То и дело попадались установки для дезинфекции рук.

Из-за требования соблюдать дистанцию между слушателями – рассадка осуществлялась через кресло и в шахматном порядке. На свободных креслах красовались надписи: «Уважаемые слушатели! В этом кресле сидит ангел акустики».

Валентин Урюпин и РНМСО
Валентин Урюпин и РНМСО

Началось «Возрождение живого звука» 7 августа с достойного концерта Российского национального молодёжного симфонического оркестра (РНМСО) под управлением Валентина Урюпина. Он открыл фестиваль блестящим исполнением Увертюры-фантазии «Ромео и Джульетта» П. Чайковского. Поразило качество звучания молодого по сроку существования и молодёжного по составу оркестра. Оно было сравнимо с опытными профессиональными коллективами. Не будет преувеличением сказать, что РНМСО оказался на уровне именитых европейских симфонических коллективов.

Баланс был хорош не только между группами, но и внутри групп. На редкость чисто звучала медь, слывущая «ахиллесовой пятой» многих оркестров. А ведь в оркестре сидят студенты, чей оркестровый опыт минимален, если не отсутствует вовсе. Так что это прекрасное звучание, по-видимому, заслуга прежде всего Валентина Урюпина.

Денис Мацуев приветствует первую скрипку
Денис Мацуев приветствует первую скрипку

Денис Мацуев, ставший непременной фигурой официальных концертов и шоу-мероприятий, исполнил Третий фортепианный концерт С. Рахманинова в ожидаемой брутально-агрессивной манере и в ускоренных темпах, принимаемых с восторгом определённой (и увы, немалой) частью слушателей. Ещё больший восторг этой части публики вызвала исполненная на бис одна из частей сюиты Э. Грига «Пер Гюнт» - «В пещере горного короля». У меня это исполнение ассоциировалось с танковой атакой. Но это (наряду с заключительным концертом фестиваля – клавирабендом Мацуева 28 августа) предмет отдельной (может быть, и не одной) статьи или даже широкой дискуссии.

Фортепианный дуэт Дмитрия Маслеева и Филиппа Копачевского
Фортепианный дуэт Дмитрия Маслеева и Филиппа Копачевского

Выступление фортепианного дуэта Дмитрия Маслеева и Филиппа Копачевского 11 августа трудно отнести к числу удачных. Это в первую очередь относится к «Болеро» Равеля в авторской транскрипции для двух фортепиано. Главная «фишка» этого сочинения – поступательное нарастание динамики от пианиссимо до фортиссимо в финале. Здесь же всё уместилось в диапазон mezzo-forte. Если нарастание и имело место, то его было трудно уловить. В результате «Болеро» превратилось в минималистическую пьесу. Исполнение изящнейшей сюиты для двух фортепиано «Скарамуш» Дариуса Мийо было таким неряшливым и со столькими ошибками, что произвело впечатление читки с листа.

«Questa Musica» п/у Филиппа Чижевского
«Questa Musica» п/у Филиппа Чижевского

Прекрасно выступил 13 августа ансамбль «Questa Musica» под управлением его худрука и главного дирижёра Филиппа Чижевского. В баховской части программы прозвучали популярный концерт для двух скрипок, струнных и basso continuo ре минор BWV 1043 и куда реже исполняемый концерт для флейты, скрипки, клавира, струнных и цифрованного баса ля минор BWV 1044. Порадовало участие в исполнении концертов созвездия замечательных солистов Даниила Когана и Леонида Железного (скрипки), Ольги Ивушейкиной (флейта), Петра Айду (клавесин).

«Questa Musica»
«Questa Musica»

С большим интересом, – и можно даже сказать, удовольствием, – я познакомился с сочинением современного композитора Дж. Соллима «Когда мы были деревьями» для двух виолончелей и струнного оркестра. Солисты – блистательный Борис Андрианов и Анна Кошкина. Финал этого произведения пришлось бисировать.

Анна Кошкина и Борис Андрианов
Анна Кошкина и Борис Андрианов

Казалось бы, превзойти успех «Questa Musica» трудно, но это оказалось по силам выступившим 18 августа с фа-мажорным октетом Шуберта солистам Валентину Урюпину (кларнет), Анастасии Батраковой (фагот), Алексею Серову (валторна), Ивану Почекину (скрипка), Дарие Зиатдиновой (скрипка), Сергею Полтавскому (альт), Денису Шаповалову (виолончель), Григорию Кротенко (контрабас). Не побоюсь назвать это исполнение безупречным. Каждый музыкант играл с точным чувством ансамбля и с очевидным удовольствием. Но даже на этом блестящем фоне выделялись мастерством Урюпин (похоже, что он негласно руководил этим небольшим коллективом), Батракова (фагот слывёт мужским инструментом, но сегодня всё чаще в ведущих оркестрах видны фаготистки-женщины), Полтавский и Шаповалов.

Фа-мажорный октет Шуберта
Фа-мажорный октет Шуберта

Отдельно хочу сказать об Иване Почекине. Я не раз отзывался о его игре нелестно. Здесь же он великолепно, а главное – темпераментно исполнил свою партию. Я был восхищён его игрой.

Неожиданно огорчил 19 августа Госоркестр им. Светланова, выступавший под управлением главного приглашённого дирижёра Василия Петренко. Впервые за последние лет эдак двадцать я вынужден отметить, что оркестр играл ниже своих стандартов. Довольно пестро звучали группы. А струнные к тому же звучали резко, а на форте порой некрасиво. Может быть, виновата рассадка слушателей через кресло. Не исключаю, что плакатики про ангела акустики усилили звукоотражание кресел, сделав звук более резким и сухим. Потому и нужен дирижёру ассистент, следящий в зале за реальным звучанием оркестра (но ведь РНМСО здесь звучал прекрасно при той же самой акустике!). Ясно одно: акустические результаты трансформации залов должны стать предметом исследований специалистов.

Василий Петренко и Госоркестр им. Светланова
Василий Петренко и Госоркестр им. Светланова

Концерт Госоркестра им. Светланова открыли «Увертюра, скерцо и финал для оркестра ми мажор» ор. 52 Шумана. Это сочинение автор предполагал назвать Второй симфонией, хотя и сам считал, что оно «отличается от формы симфонии тем, что каждую часть можно исполнять и самостоятельно». Все три части пронизаны романтическим настроением. Их дыхание не может быть строго ритмичным, оно должно быть взволнованным. Но у Петренко этой взволнованности не ощущалось. А посему не было и романтизма.

Восьмая симфония Шуберта традиционно носит название «Неоконченная», что не мешает ей быть самой знаменитой из его симфоний. Своим названием симфония обязана тем, что она двухчастна. Сегодня большинство музыкантов – и дирижёров, и музыковедов – склонны считать, что эта двухчастность сознательно задумана Шубертом как эксперимент с традиционной симфонической формой. Да, композитор написал клавир Скерцо и две первые его страницы даже оркестровал. Но работу он не продолжил. Шуберт даже послал партитуру двухчастной симфонии представителю Музыкального общества Граца в знак признательности за избрание его почётным членом. Это означает, что он считал это произведение законченным. Василий Петренко исполнил это одно из ярчайших романтических сочинений очень сухо – и слишком размеренно ритмически. Я не ощутил в этом исполнении даже намёка на романтизм.

Александр Рамм и Василий Петренко
Александр Рамм и Василий Петренко

Странным получилось самое начало «Вариаций на тему рококо» Чайковского. Как это могло случиться, непонятно, но в первых тактах оркестр разошёлся с солистом. Правда, и солист Александр Рамм и дирижёр быстро с этим справились, и вся оставшаяся часть сочинения была исполнена ими превосходно. Александр Рамм один из немногих виолончелистов, играющих эти вариации аскетично, без излишнего сентиментализма, которым грешит большинство солистов.

Квартет имени Давида Ойстраха и пианист Андрей Гугнин
Квартет имени Давида Ойстраха и пианист Андрей Гугнин

Но настоящими героями фестиваля стали камерные ансамбли. Блестяще выступил 20 августа Квартет имени Давида Ойстраха в составе: Андрей Баранов (первая скрипка), Родион Петров (вторая скрипка), Фёдор Белугин (альт), Алексей Жилин (виолончель). В ансамбле с пианистом Андреем Гугниным они превосходно исполнили два шедевра в жанре фортепианного квинтета: фа минорные Брамса и Франка. Здесь невозможно выделить кого-то из участников: великолепны были все, а их ансамбль – совершенен. Квартет имени Ойстраха уверенно приближается по качеству звучания к лучшим нашим квартетам послевоенной поры: имени Бородина и имени Бетховена. Отметим, что квартет выступал с А. Гугниным впервые.

Концерт 24 августа с Екатериной Мечетиной в качестве солистки в «Рапсодии на тему Паганини» С. Рахманинова требует такого же особого разговора, как и сольное выступление Д. Мацуева 28 августа, поэтому пока воздержимся от разбора их исполнений.

Богдан Волков с пианистом Александром Гиндиным
Богдан Волков с пианистом Александром Гиндиным

Украшением фестиваля стали и тенор Богдан Волков с пианистом Александром Гиндиным. Они исполнили шестнадцать романсов Петра Ильича Чайковского (один – на бис), охватив практически все периоды его вокального творчества. На память невольно приходит концерт 21 марта 2018 года в Бетховенском зале Большого театра. Там Волков выступал с пианистом Алексеем Гориболем. Тогда молодой тенор покорил всех не только превосходным вокалом, но и безупречным вкусом, который в романсах Чайковского продемонстрировать непросто. В тот вечер овации зала адресовались в равной мере и Гориболю. В концерте этого года такие открытия были уже невозможны априори –блестящий дебют в принципе неповторим. Что касается партии фортепиано, то чисто технически Гориболь в пианизме мало в чём уступал Гиндину, а в драматургии предпочтение я бы даже отдал Гориболю.

За эти два с лишним года в жизни Богдана Волкова произошли заметные перемены. Он стал одним из самых востребованных за рубежом российских вокалистов. Дать Волкову возможность выступать вне России Большой театр не посчитал нужным, и стены Большого он покинул. Ныне он солист «Новой оперы им. Евгения Колобова» и много поёт в оперных театрах за границей.

Богдан Волков
Богдан Волков

Вся программа прозвучала на mezzo-voce. И тем не менее, благодаря мастерству, голос Волкова заполнял весь зал Чайковского, в принципе для камерной программы неподходящий. Это заставило певца несколько усилить драматизм и страстность, что в свою очередь привело к некоторой тремоляции голоса (но это могло произойти и по уже упомянутой причине – изменения акустики зала из-за неполного его заполнения). Поистине трагедийного масштаба Волков достиг в последнем по программе романсе «Снова как прежде один» и в спетом на бис романсе «Средь шумного бала». Несмотря на эти мелочи, концерт Волкова и Гиндина плюс Октет Шуберта и Квартет имени Ойстраха стали для меня самыми сильными впечатлениями фестиваля.

Денис Мацуев
Денис Мацуев

В сольной программе Мацуева, 28 августа завершившей фестиваль «Возвращение живого звука», мне даже понравились «Детские сцены» Шумана, исполненные им довольно мягко и непритязательно, в нормальном динамическом диапазоне и темпах. К сожалению, такого самоограничения у Мацуева хватило только на Шумана. Остальная часть программы прозвучала в его привычной манере, включая бис «В пещере горного короля». Когда Мацуеву удаётся держать свой необузданный темперамент на поводке, его вполне можно слушать, но такого смирения ненадолго хватает. Помню, как он года два назад играл Третий фортепианный концерт Бетховена с Зубином Метой. В двух первых частях его было не узнать. Сдержанные темпы, поющий рояль, мягкая фразировка – всё великолепно. Но в финале пианист как с цепи сорвался, перечеркнув впечатление от первых частей.

В целом фестиваль «Возрождение живого звука» оставил весьма приятные воспоминания, ещё раз показав, что столичная филармония остаётся лидером концертной жизни в России, а по масштабу – крупнейшей концертной организацией в мире. Наша благодарность ей – искренняя и заслуженная.

Завершаю обзор своей «мантрой»: Международный конкурс им. Чайковского должен в своём названии иметь слово «Московский» и по всем специальностям проводиться в Москве.

Владимир ОЙВИН
Фото предоставлены Московской филармонией

09/09/2020 - 05:23   Classic   Концерты
Солист Санкт-Петербургского Дома музыки Мирослав Култышев в рамках проекта «Посольства мастерства «Онлайн» исполнил без публики в Английском зале Санкт-Петербургского Дома музыки программу из трёх сочинений.

  • Роберт Шуман — «Крейслериана» ор. 16,
  • Ференц Лист — Соната си минор S. 182,
  • Александр Скрябин — поэма «К пламени». Ор. 72.

Эта программа мне видится этапной в творческой биографии петербургского пианиста. Она знаменует некий качественный рубеж: ему исполнилось 35 лет, и из разряда молодых пианистов он незаметно перешёл в когорту музыкантов среднего возраста. Меняются критерии оценок и шкала ценностей.

Отвлекаясь от чисто технологических требований — пианизм Култышева великолепен — все три сочинения входят в число наиболее сложных для интерпретации фортепианных сочинений.

Мирослав Култышев
Мирослав Култышев

«Крейслериана» - своеобразный манифест музыкального романтизма. Она написана под влиянием одноимённой новеллы Э. Т. А. Гофмана, имеющей подзаголовок. «Музыкальные страдания капельмейстера Иоганнеса Крейслера». Это восьмичастный цикл, но все части настолько связаны между собой, что их нельзя исполнять по отдельности. Култышеву удалось передать романтическую атмосферу цикла, сохраняя индивидуальность отдельных образов. Для этого у него нашлось немало разнообразных фортепианных красок. С первого прослушивания мне показалось, что пианист использует слишком плотную звуковую фактуру и несколько злоупотребляет педалью. Но при втором и последующих прослушиваниях я от всех этих претензий отказался, всё стало восприниматься вполне целесообразно и убедительно.

Это исполнение «Крейслерианы» — одно из наиболее интересных, слышанных мною вживе. Могу поставить его в один ряд с исполнением этого шумановского цикла Сергеем Кузнецовым на фестивале «Звёзды российского пианизма XXI века» в Зеркальном зале музея-усадьбы «Кусково» 2 июля 2013 года, которое оценил как лучшее, слышанное мной исполнение «Крейслерианы». По своему воздействию такая форма музицирования находится где-то между живым исполнением и студийной звукозаписью.

Особый интерес в этой программе у меня вызвала соната си минор Листа — с моей точки зрения, лучшее, самое глубокое сочинение композитора. Я считаю, что его соната си минор — вообще вершина сонатного репертуара как жанра, хотя её форма отличается от подавляющего числа сонат. Это единственная одночастная соната. Обычная трёхчастная форма спрессована в одну часть, но очень концентрированную, что приводит к особой сложности её формы. Сложность формы обусловлена ещё и философской насыщенностью содержания. Её особенность ещё и в том, что вся более чем 30-минутная соната построена фактически на одной теме.

Впервые эту сонату Листа я услышал летом 1970 года после недавно закончившегося IV конкурса им. Чайковского в исполнении лауреата его четвёртой премии Аркадия Севидова. Она сразу же произвела на меня грандиозное впечатление, став одним из любимейших сочинений для солирующего фортепиано.

Си минорная соната Листа — одно из самых сложных и серьёзных, если не самое серьёзное сочинение мирового фортепианного репертуара. И самая страшная. По сравнению с ней даже «Мефисто-вальсы» того же Листа — детские страшилки. В си минорной сонате нечистая сила ворожит в полную мощь.

Си минорная соната Листа стала бесспорным эмоциональным центром рецензируемого концерта. Её интерпретация стала лучшими свидетельством музыкальной зрелости Мирослава. Именно её исполнение позволяет мне назвать этот концерт этапным для него.

Култышеву в полной мере удалось передать тот экзистенциальный страх, который составляет сущность сонаты. Страх просвечивает с первого аккорда; с первых затянутых пауз, нагнетающих этот страх; с первым проведением темы. И с каждым новым проведением темы она делается всё страшней. И под конец подавляет всё. Страх здесь победитель.

Поэма «К пламени» Александра Скрябина вероятнее всего была исполнена Култышевым замечательно, но я её почти не слышал. Виной тому, на мой взгляд, была не совсем удачно выстроенная программа. По моему глубокому убеждению, после си минорной сонаты Листа не должна звучать никакая музыка, в том числе и бисы. В идеале хорошо бы обойтись даже без аплодисментов, но при нынешнем слушателе это нереально. А здесь Скрябин прозвучал после листовской сонаты, и она своим масштабом заслонила его поэму. Посему от анализа исполнения скрябинской поэмы я воздержусь.

Свою рецензию заканчиваю обещанной мантрой: «Международный конкурс им. Чайковского должен в своём названии иметь слово Московский и проводиться по всем специальностям в Москве».

Владимир ОЙВИН

07/09/2020 - 22:56   Classic   Концерты
XVI Международный музыкальный фестиваль «Шопен и его Европа. От Бетховена до Шопена» прошёл с 15 по 31 августа в Варшаве. В нем приняли участие семь российских музыкантов: пианисты Дмитрий Аблогин, Юлианна Авдеева, Дмитрий Алексеев, Лукас Генюшас, Николай Луганский, Вадим Холоденко, скрипачка Алёна Баева.

Наибольшее внимание и публики, и музыкальной прессы привлёк клавирабенд Дмитрия Аблогина 23 августа в Концертном зале Варшавской филармонии. Вот уже несколько лет Д. Аблогин специализируется на игре на исторических роялях. В рамках фестиваля это был единственный сольный концерт, вся программа которого была исполнена на исторических инструментах.

Дмитрий Аблогин
Дмитрий Аблогин

В неё вошли:
Феликс Мендельсон — Andante cantabile e Presto agitato (MWV U 141): Фредерик Шопен — Этюд до-диез минор ор. 25 № 7,
‑ Ноктюрн ре-бемоль мажор ор. 27 № 2
‑ Полонез-фантазия ля-бемоль мажор ор. 61
— на оригинальном рояле марки «Эрар» (Erard) выпуска 1858 года.
Людвиг ван Бетховен — 33 вариации на тему вальса Диабелли ор. 120
БИС – Рондо до мажор ор. 51
— на копии рояля мастера Буххольца (Buchholtz) (оригинал 1825 года), сделанной американским мастером Полом МакНалти.

Дмитрий Аблогин
Дмитрий Аблогин

Д. Аблогин репетировал на этих исторических роялях в течение двух дней. На вопрос, чем различаются эти рояли, пианист ответил:

«Во- первых, между ними более тридцати лет разницы, а тогда инструменты очень быстро менялись и развивались. Так что форма, размеры, эстетика у них совсем разная.

Во-вторых, у Буххольца венская механика, типичная для двадцатых годов XIX века. Более ясное и прозрачное звучание, более лёгкая клавиатура. Поэтому по ощущениям он похож на инструменты Графа, на которых играл и сам Бетховен. Конкретно этот рояль сделан по заказу Института им. Шопена. Мастер работал над ним около десяти лет.

У Эрара английская механика, более тяжёлые клавиши и их количественно больше. У него более певучий, протяжный звук».

Дмитрий Аблогин
Дмитрий Аблогин

Исполнение всей программы было отмечено безупречным вкусом. Стилистически Аблогин очень точен. Это нагляднее всего в таких немонографических программах, как эта. Насколько по-разному звучит его рояль в Мендельсоне и в Шопене! Эту пьесу Мендельсона я вообще слышал впервые. Её исполнение — одна из несомненных удач пианиста.

Шопен у Дмитрия Аблогина элегантен своим аскетизмом в выборе фортепианных красок: внешней красивости здесь нет. Некоторые украшения он добавил от себя, но стилистически корректно. Шопен вполне допускает введение мелизмов, не помеченных в тексте. Ведь он был концертирующий пианист-виртуоз, и какие-то украшения, импровизированные им на выступлениях, не были внесены в изданный текст.

Возможность добавлять украшения обусловлена скорее эстетикой того времени, берущей начало в старой оперной традиции, когда солисты добавляли украшения и колоратуры при повторе музыкального материала... В случае с Шопеном надо быть вдвойне осторожным: например, когда Лист играл сочинения Шопена в присутствии автора и добавлял что-то от себя, Шопен настойчиво просил его играть «как написано»

Самым сильным впечатлением концерта стали бетховенские вариации на тему вальса Диабелли. Каждая прозвучала великолепно в любом смысле — и в техническом, а главное, в музыкальном. Но даже на этом блестящем фоне нельзя не отметить четыре финальные вариации. Это было восхитительно! Публика раз пять вызывала Дмитрия Аблогина на поклоны, после которых на бис он блестяще и изыскано сыграл бетховенское Рондо до мажор ор. 51. И после биса публика еще несколько раз вызвала пианиста на эстраду.

Дмитрий Аблогин
Дмитрий Аблогин

После выступления Дмитрий Аблогин получил приглашение дать сольный концерт на родине Шопена в Желязовой Воле. Программа составлена только из сочинений Шопена и исполнена на антикварном рояле «Эрар» 1835 года выпуска.

На 24 октября запланирован концерт в Москве, в Галерее Нико, в котором Д. Аблогин исполнит «33 вариации на тему вальса Диабелли» Бетховена.

Владимир ОЙВИН

06/11/2014 - 03:40   Classic   Концерты
Первый концерт нового абонемента ММДМ был радостным. Московский международный Дом музыки анонсировал два новых уникальных абонемента.

Московский международный Дом музыки (ММДМ) представил два новых абонемента Камерного зала: «Рояль. Restart» и «Нормальная музыка. Премьеры и не только», составленные при участии композитора и пианиста Антона Батагова. Этому событию была посвящена пресс-конференция, состоявшаяся 28 октября 2014 года в Пресс-центре ММДМ, расположившемся ныне в музее Е. Светланова. В ней приняли участие четыре композитора. Кроме Антона Батагова, еще Павел Карманов, Владимир Мартынов (все трое москвичи) и Георгс Пелецис, живущий в Риге – композиторы, которых условно можно назвать минималистами.

Владимир Мартынов и Георгc Пелецис
Владимир Мартынов и Георгc Пелецис

«В этих двух абонементах — другая современная музыка и другой подход к классике. Это пространство, где старое и новое соединяются естественным образом, где нет барьеров между жанрами и стилями, где всё становится живым, всё обретает смысл, понятный сегодняшним людям независимо от того, разбираются они в музыке или нет», — сообщает ММДМ в анонсе абонементов

«Рояль.Restart» будет представлять собой четыре сольных концерта Антона Батагова, которые должны состояться 31 октября («Битва во сне»), 26 декабря («Remix»), 13 февраля («Невидимые земли») и 27 марта («Ночной поезд»).

Концерты абонемента «Нормальная музыка. Премьеры и не только» не будут авторскими вечерами композиторов, участвующих в них. Каждый автор включит в программу еще и тех авторов – от старинных до современных – музыка которых созвучна их личному музыкальному пространству и редко звучит на московских концертных площадках.

Первый концерт абонемента «Нормальная музыка», состоявшийся после пресс-конференции 28 октября, был посвящен творчеству рижского композитора Георгса Пелециса.

Следующие концерты должен состояться: 15 декабря и будет включать в программу сочинения Владимира Мартынова; 5 февраля – Павел Карманов; 24 апреля – Антон Батагов. П. Карманов не обещал предоставить к нужному сроку премьеру, т. к. не успеет за это время ее сочинить.

В концертах абонемента примут участие скрипач и дирижер Николай Скачков и его ансамбль N'CAGED; Татьяна Гринденко и ансамбль Opus Posth, ансамбль «Сирин», Елена Ревич, Полина Осетинская и др.

В концерте 28 октября прозвучали следующие сочинения Георгса Пелециса: Concertino giocoso для альта и камерного оркестра (мировая премьера), Каприс № 17 из цикла 24 каприса для альта соло; Concertino bianco in C; Revelation (Откровение) для контратенора, трубы и камерного оркестра. В программу концерта были включены несколько пьес Генри Пёрселла.

Полина Осетинская
Полина Осетинская

Были интересны все четыре пьесы Пелециса, исполненные в этом концерте, но мне более других понравилось Откровение (Revelation) на текст из «Откровения» святого Иоанна богослова – последней книги Нового завета, но не из тех двадцати глав, в которых предвещается конец света, то, что принято ассоциировать со словом Апокалипсис, а из последней 21 главы, где описывается Новое небо и Новая земля, где все ликуют и поют. Такое безудержное ликование слышится в невероятно радостной музыке, сочиненной Пелецисом и так же радостно исполненной ансамблем N'CAGED, Полиной Осетинской (ф-но), Алёной Парфёновой (контральто), успешно заменившей контратенора. «Искусство спустилось с небес на землю. Очень жаль» – сказал Пелецис, и пытается вернуть его на небеса своей веселой музыкой. «Всегда радуйтесь» – призывает апостол Павел (1-е послание к фессалоникийцам, 5:16), и Пелецис радуется!

В этом сезоне мы второй раз столкнулись с непривычном восприятием Апокалипсиса - не как конце света, а как начала нового светлого мира. Первый раз это была пьеса Анатолия Лядова «Из Апокалипса», на те же главы Нового Завета. Но если у Лядова характер музыки гимнический, то у Пелециса она просто по человечески радостна!

Первый концерт такого нетривиального абонемента получился радостным и очень удачным.

Владимир ОЙВИН, «Новости музыки NEWSmuz.com»

Страницы