Ковент-Гарден

04/06/2019 - 03:11   Классическая музыка   Концерты
Новое возрождение классической постановки «Тоски» Джонатана Кента от 2006 года по-прежнему впечатляет, хотя в интерпретации Андре Синклера (Sinclair) оно получилось более лирическим и менее пафосным.

Визуально роскошный дизайн сцены Пола Брауна (Paul Brown) и эффектное освещение Марка Хендерсона (Mark Henderson) соответствует ослепительной обстановке, и в целом – это бесспорно стильное и красивое представление. Блестящее платье со шлейфом и диадема на голове главной героини наводят на мысль о римском гламуре.

«Тоска»
«Тоска»

Римская церковь Сант-Андреа-делла-Валле была представлена как бы в двух уровнях. Наверху, почти параллельно основному действию, идет служба, священнослужители в белых одеяниях, горящие свечи, прихожане в нарядных платьях. Роскошная лестница с позолоченными перилами. А в это время внизу, в капелле, прячется бежавший из заключения Анджелотти, художник Марио Каварадосси дописывает портрет Марии Магдалины и встречается с Тоской.

Латвийское сопрано (Kristine Opolais) поет первые шесть спектаклей, но на два спектакля в июне возвращается Анджела Георгиу, которая уже выступала в этой роли в 2011 году.

Grigolo как Cavaradossi, Opolais как Tosca
Grigolo как Cavaradossi, Opolais как Tosca

Витторио Григоло в роли Каварадосси - страстный, импульсивный, и именно таким он предстал перед нами в первые минуты спектакля. А еще наивный - во всех смыслах - художник, у которого напрочь отсутствует серьезный жизненный опыт, без которого невозможно выжить в политической суматохе несостоятельного государства. Но он явно получает удовольствие от своего исполнения и игры, и вместе с Кристиной они создают на сцене правдоподобные любовные отношения, а их совместный дуэт «Amaro sol per te m'era il morire», заставляет зрителя пережить незабываемые эмоции. Мы услышали роскошный тенор, в нем чувствовалась и мощь, и сила, голос звучал при этом не громко, но абсолютно завораживающе и красиво; и зазвучавшее, наполнившееся силой и блеском сопрано, и оба голоса без труда согласовывались с вокальными и драматическими требованиями музыки. Хотя Кристине понадобилось больше времени, чтобы раскрыть себя вокально.

Впечатляют и сцены второго акта, события которого происходят в богатом кабинете шефа полиции Скарпиа с монументальными статуями в стиле Давида и Голиафа, а на заднем фоне - наполовину пустые книжные полки библиотеки, за стеной которой находится камера пыток.

Bryn Terfel как Scarpia
Bryn Terfel как Scarpia

Запоминающиеся сцены - между непокорной Дивой и Скарпиа в исполнении валлийского бас-баритона Брина Терфеля. Он, без сомнения, здесь самый влиятельный персонаж, и не только потому что он возвышается на сцене, как угрожающая громада, подобие скульптуры, стоящей в его кабинете. Но в первую очередь благодаря наличию незаурядных актёрских данных, присутствия духа и мощного, выразительного, рокочущего голоса. Все зло сконцентрировано – сейчас и здесь, в этом герое, и мы понимаем, насколько все трагично в этой опере с первых же угрожающих аккордов оркестра: он, Скарпиа, правит балом, он решает судьбы, и даже после смерти не оставляет наивному художнику и его не менее наивной актрисе ни одного шанса на спасение.

Kristine Opolais как Tosca
Kristine Opolais как Tosca

И это становится особенно ясным во время последнего акта, где события происходят на фоне крепостной (тюремной) стены, над которой зависло в наклонной плоскости ночное небо с ярким, холодным застывшим созвездием Большой Медведицы. Наивные, милые, влюбленные... И спасти никого не спасли, и сами погибли!

Майкл Мофидиан в небольшой роли Чезаре Анджелотти и пономарь церкви Джонатан Лемэлу привнесли драму в первый акт.

Британский дирижер Александр Джоэл (Alexander Joel) руководит оркестром, иногда наполняя музыку Пуччини драмой, в большей или меньшей степени ведет главных героев, а иногда следует за ними, но звучит она, музыка, так же выразительно и мощно, как и прошедшие 119 лет с момента ее написания.

Людмила Яблокова
Фото: Catherine Ashmore / ROH

08/05/2019 - 03:56   Классическая музыка   Концерты
В Ковент-Гардене в пятый раз возвращается на сцену чрезвычайно увлекательная и, на мой взгляд, самая популярная и более того, практически безупречная постановка Дэвида Маквикара (David McVicar) «Фауст», интерес к которой непреходящ.

Причина тому, на мой взгляд, в атмосфере критицизма ханжества, разгульности, царящей в постановке, готической фантазии и горящего религиозного рвения; опасно воспламеняющейся смеси мужского тестостерона и пылкости любовных чувств главного героя, откровенного цинизма Мефистофеля, горького реализма от чистоты и невинности главной героини. И все это удачно скомпоновано и «склеено» той невидимой, но реально существующей субстанцией, которую в данном случае мы можем обозначить, как режиссерский вклад: что-то такое, маквикоровское, и только ему присущее.

На центральной площади
На центральной площади

События в постановке происходят во времена Французской империи, декорации – комбинация трех определяющих моментов: фрагмент театра в виде пышно декорированной ложи (слева). Напротив – контуры готической, с огромными сводами церкви и старинным органом… действующим! То и другое активно работает. Внутри сцены – фасады домов небольшого старинного, типично-французского городка с центральной площадью и огромным распятием посередине (дизайнер Чарльз Эдвардс).

Кабаре - xореография Майкла Кигана-Долана (Michael Keegan-Dolan)
Кабаре - xореография Майкла Кигана-Долана (Michael Keegan-Dolan)

Существенные изменения в декорациях произошли на сцене в эпизоде Вальпургиевой ночи. Но стоит ли этому удивляться, если сам сатана для такого случая стал женщиной, опера была органично заменена на балет, а на сцене происходило - после традиционных, классических, добропорядочных четырех актов - великолепно организованное Маквикаром безобразие: свалка тел, разнообразие чувственно-сексуальных поз, словом – настоящая Вальпургиева ночь. Но оформлена она была эффектно, стремительно, контрастно.

Вальпургиева ночь
Вальпургиева ночь

Мефистофель (акт 5)
Мефистофель (акт 5)

Плюс великолепная, бесшабашная музыка Гуно и бравурное исполнение дирижера Дана Эттингера (Dan Ettinger) и его оркестра. Хотя началась она неожиданно возвышенно и красиво - невинные создания в белых удлиненных пачках танцевали чинный классический танец, но, уже через секунду, оскалившись, набрасывались, с намерением, как минимум, перегрызть друг другу глотку, и снова - невинный танец. Появление танцовщицы в образе беременной Маргариты и ее убитого Фаустом брата, втянутых по воле судьбы в эту дьявольскую круговерть, вызвало двойственное чувство: и смотреть на это жутко, и не смотреть – нельзя.

Мефистофель (акт 1)  - Эрвин Шротт (Erwin Schrott)
Мефистофель (акт 1) - Эрвин Шротт (Erwin Schrott)

Эрвин Шротт (Erwin Schrott) в роли Мефистофеля - восхитительный, откровенный мерзавец, играющий своего героя с возмутительным апломбом. Глаз не оторвать от уругвайского бас-баритона – настолько этот образ убедителен, что вопрос о том, кто здесь главный, просто не мог возникнуть. Его мощный, глубокий голос доминирует в сценах, где есть Мефистофель, что без сомнения делает его роль более эффектной и более убедительной. Он высок, хорош собой, в непредсказуемых одеяниях, но всегда – элегантен. Великолепный актер.

Фауст - aмериканский тенор Майкл Фабиано (Michаel Fabiano)
Фауст - aмериканский тенор Майкл Фабиано (Michаel Fabiano)

Американский тенор Майкл Фабиано (Michаel Fabiano) как Фауст абсолютно бесспорен в своей мощной проекции страсти - настолько истинной, подлинной, что сомневаться в его чувствах не приходится.

Валентин - Стефану Дегу (Stéphane Degout)
Валентин - Стефану Дегу (Stéphane Degout)

Особая похвала Валентину Стефану Дегу (Stéphane Degout), чей великолепно смодулированный баритон обладает удивительной тонкостью. Кстати, эту роль раньше исполнял Дмитрий Хворостовский, и я помню, как после своей первой арии он поднял вокальную планку для всех певцов на ту высоту, которая была недоступна до его появления на сцене.

Маргарита - Ирина Лунгу
Маргарита - Ирина Лунгу

Российское сопрано Ирина Лунгу (Irina Lungu) преуспела на сцене Ковент-Гардена. Она очень хороша в роли Маргариты. Трогательна, невинна, чиста, уязвима; и никому в голову не придет усомниться в ее искренности. Ее голос какой-то солнечный, мягкий, теплый по тембру, грациозный по форме. Некоторые арии в третьем акте были исполнены с душераздирающей правдивостью.

Маргарита и Фауст - Ирина Лунгу и Майкл Фабиано
Маргарита и Фауст - Ирина Лунгу и Майкл Фабиано

Испанско-британское меццо-сопрано Марта Фонтаналс-Симмонс (Marta Fontanals-Simmons) в роли Зибель пела с сильной напористостью. В результате мы могли бы безоговорочно принять целомудренную красоту завершающего театрализованного представления, а не воспринимать Зибель, как еще одного мелодраматического героя.

Хореография Майкла Кигана-Долана (Michael Keegan-Dolan) великолепна - будь то кабаре, или сцены «русского классического балета», с которых началась Вальпургиева ночь. Периодически сопровождала нашего Мефистофеля группа мужчин с прекрасными телами, олицетворяющая своего рода нечистую силу, но смотреть на их телодвижения, агрессивно-эротические, было очень-таки увлекательно.

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Tristram Kenton / ROH

11/04/2019 - 05:16   Классическая музыка   Концерты
На сцене лондонского Колизея – премьера самой английской новой оперы композитора Иана Белла (Iain Bell), либретто Эммы Дженкинс (Emma Jenkins), созданной на основе реальной и самой черной криминальной драмы, антигерой которой был повинен в крови по меньшей мере пяти женщин в период с августа по ноябрь 1888 года. Она называется «Джек Потрошитель».

Кто не слышал этого имени? Но, к счастью, опера – не о нем, мотивы поведения Джека и сам он вычеркнуты из истории, и мы ничего не знаем об этом «непобедимом убийце-мужчине… в цилиндре и накидке, залитой кровью». Наоборот, она сфокусирована на жертвах убийцы, на тех жизненных перипетиях, которые привели этих женщин к такому кровавому, невообразимому для нормального человека концу. Создатели постановки пощадили зрителя, и в оперном пересказе этой самой кровавой оперы всех времен и народов меньше крови, чем в любой другой. И лично я благодарна им за это, несмотря на то, что мне все равно не удалось избежать тяжёлых черных снов в эту ночь.

Jack the Ripper

Иан Белл - опытный композитор, раньше мне довелось услышать только его оперу «Рождественская Песня». Другое произведение - «В скобках» (In Parenthesis) - была поставлена Уэльской национальной оперой в 2016 году. «Джек-Потрошитель» – его третья опера.

В новой своей работе композитор вновь демонстрирует безупречные технические навыки, касающиеся всех аспектах оперной композиции, хотя не так много партитуры поражает наше воображение. Однако, конец первого акта забыть невозможно! Женщины в ночлежке, посмотрев на фотографии счастливой прежней жизни одной из них - в богатом платье, рядом с состоятельным мужчиной - подойдя к самому краю сцены, пели: «У нас тоже был мужчина, у нас тоже была другая, счастливая жизнь». По подобию церковных хоралов, это исполнение достигает такой мощной эмоциональной, кульминации, что мороз продирает по коже и комок подступает к горлу…

Jack the Ripper

Сюжетно и сценографически первый акт выстроен более логически. Ночлежка с многочисленными дверями, но на сцене вместо перегородок крошечных комнатенок мы видим что-то наподобие неглубоких могильных углублений (дизайнер Сэтра Гилмур – Soutra Gilmour), в которых за четыре, скажем копейки, чтобы не запутаться в многочисленных английских деньгах викторианской эпохи, снимают посетители свой угол. Буквально на следующий вечер по первому каналу ВВС я наткнулась на только что начавшийся документальный фильм о Джеке Потрошителе, которую и просмотрела до конца. Там восстанавливали «комнатки – коробки» и инсценировали ситуации, связанные с убийствами пяти жриц любви в лондонском районе Лондона под названием Белая Часовня, существующему поныне. Они так там и назывались - box room.

Второй акт – менее удачен. Но зато здесь были более подробно представлены мужчины, ставшими тоже жертвами этого кошмара: безвинно обвиненный писатель, живший в этой же ночлежке и изучавший поведение проституток; безнадежно влюбленный в Мэри Келли Сквибби, который не спел увезти из Лондона свою возлюбленную, так как сам он был убит по подозрению разгневанной толпой.

Jack the Ripper

Но если памфлеты - обращения женщин Whitechapel к королеве Виктории с просьбой о защите - еще можно принять, то концовка и гроб, в который входит и ложится Мэри, и таким образом мы узнаем, что и она убита (как бы во сне, она встречается со своими убиенными подружками)... Последняя жертва Джека Потрошителя в белых одеяниях, величественный гроб, торжественная траурная процессия викторианской эпохи, сопровождение - как-то показалось это все надуманным, не к месту. Если только это не дань уважения всем женщинам, так или иначе пострадавшим от мужчин.

Jack the Ripper

Страстный вокал Натальи Романив (Natalya Romaniw) в сольной сцене для Мэри Келли, трогательное исполнение сопрано Янис Келли в роли Полли Николс, воинствующая Лиз - сопрано Сьюзен Баллок (Susan Bullock), а также жесткая, хладнокровная содержательница притона Жозефина Барстоу (Josephine Barstow) – образы характерные, запоминающиеся.

Мужские роли представили тенор Уильям Морган (писатель), баритон Алекс Оттерберн (Alex Otterburn) в роли Сквибби - дружка проститутки Мэри, фотограф (баритон Джеймс Клерертон) и комиссар полиции – басс-баритон Роберт Хайвод. Это единственные мужчины, принимавшие хоть какое-либо участие и сострадание в жизни потерпевших. Остальные, копии по описанию самого Джека, в цилиндрах, черных плащах с холеными усиками – воспринимали женщин исключительно как товар. Но их было много!

Jack the Ripper

Дирижеру Мартину Браббинс (Martyn Brabbins) особенно удались хоровые выступления с равным вкладом как солистов, так и музыкантов, но сама пьеса далека от оперного совершенства.

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Alastair Muir

19/03/2019 - 06:23   Классическая музыка   Концерты
Премьера потрясающе актуальной, новаторской, современной – и весьма успешной - постановки оперы «Волшебная флейта» (режиссер Саймон МакБерни (Simon McBurney) состоялась на сцене Английской Национальной оперы в лондонском Колизее.

Кто бы мог подумать, что возможна такая интерпретация знаменитой оперы Моцарта, где нагромождение сверхъестественных фантастических событий 18-го века подается с помощью современных спецэффектов и технологий, но что более удивительно – все это взаимосвязано, отлично работает, логично и убедительно.

Саймон МакБерни - известный актер, писатель, режиссер, создавший более тридцати постановок, как и вся команда - помощник режиссера Джози Дактер, дизайн сцены (Майкл Левин), свет (Джин Калман), костюмы (Никки Гиллибрэнд) трепетно отнеслись как к классическому тексту, так к музыкальному шедевру Моцарта - с одной стороны. Но с другой – они взяли на себя совершенно дерзкие вызовы.


Его Королева ночи из властной и цветущей дамы превратилась в убогую старуху в инвалидном кресле, страдающую артритом; обезумевшая мать, ищущая примирения со своей дочерью. Отвратительнейший Оратор - прообраз Сатаны, с жидкими сальными волосами, с похотливым взглядом и попытками. Три дамы из свиты Королевы ночи настоящие «валькирии». Три мальчика - ангелы спасители, превратились в трех духов. И эти духи-спасители, и их скрюченные, скособоченные временем, но все еще мальчиковые силуэты, и то, как они появлялись на сцене – парящими среди редких облаков, и их ангельские голоса – возможно ли было – технически и вокально - исполнить лучше?

Кстати, и музыканты оркестра были приподняты из оркестровой ямы, и мы могли видеть их лица, они тоже стали активными участниками постановки, так или иначе подыгрывая певцам. Флейтистка оркестра вышла на сцену и совершенно очаровательно сыграла знаменитый эпизод, и это было опять-таки – так неожиданно и мило. Вдохновленно подыгрывал Птицелову на малоизвестном музыкальном инструменте челеста молодой кудрявый музыкант, отлучившийся словно бы нечаянно в самый нужный момент. Их множество – милых простых деталей, ожививших действие, привнесших элементы невинной развлекательности.

Впервые в Колизее, в опере, как в кино, использовали звуковые эффекты, позволившие создать атмосферу совершенного сходства визуального и звукового миров. К счастью, имитация громов, шум дождя, возня Папагено с бутылками вина заполняли музыкальные паузы. А простой двойной листок в руках массовки и даже музыкантов оркестра более чем правдиво изобразил трепетание птиц.

Слева от сцены находилась установка, и экран проектировал все то, что на наших глазах рисовалось простым мелком на простой черной доске. Иногда мелок или губка для стирания начинали вдруг последовательно следовать в такт музыке, ускоряя темп или замедляя, и этот такой пустяшный трюк вызывал улыбку.

Декорации. На четырех стальных тросах свисает квадрат, под которым и на котором и происходят все события. Периодически он меняет ракурс и угол, представляя то потайное место Оратора, с которого он похотливо подглядывает за дочерью Королевы, то становится местом «боевых» действий трех «валькирий» из свиты Царицы Ночи, то окруженный стульями, этот квадрат превращается в стол заседаний Евросоюза, и Зарастро объявляет о чрезвычайно сложной ситуации, сложившейся в стране: в эту минуту английский парламент, ведет голосование по отсрочке Брекзита.

Добавленные видео проекции стопы книг по обеим сторонам дополняют иллюзию обиталища мудрых. Тот же черный квадрат становится и невидимой основой, на которой – словно парят по небу в лёгких прозрачных облаках – три духа.

Сцена в целом представляет мрачное зрелище. Но так и должно быть в царстве тьмы. И если этот момент становится ключом к разгадке несколько резковатому, крикливому колоратурному исполнению в мире страха и теней, тогда все оправдано. В новой постановке Саймона Макберни загадочная шоу-маркетинговая пантомима Моцарта приобретает еще более зловещий оттенок.

Все в этой постановке - взаимосвязано, продуманно, умно! Но эффект неожиданности, непредсказуемости – налицо. И это важно для театра, который нуждается в новом зрителе – молодом зрителе, который бы захотел раскошелиться не только на мюзиклы, но и на классику. Это «Волшебная флейта» Моцарта – для нового зрителя Колизея.

Музыкально и вокально опера сыграна на высоком уровне. Тенор Руперт Чарльзворт (Rupert Charlesworth) хорош как Тамино, Джулия Бауэр (Julia Bauer) – создала оригинальный образ Царицы ночи, безупречно брала высокие ноты, исполнив великолепно колоратурные пассажи; она великолепна и как актриса, хотя ее роль в этой постановке лишена былого величия. Томас Олейманс (Thomas Oliemans) - надежный проверенный временем Птицелов. Его Папагена - живая и непосредственная Роуэн Пирс (Rowan Pierce).

Памина английской сопрано Люси Кроу - привлекательна, их совместные с Тамино лирические арии были исполнены легко и уверенно. В их пении чувствовался стиль. Сарастро - достойный и сладкозвучной бас Бриндли Шеррат (Brindley Sherrat) и в современном костюме, не в мантии сохраняет харизму. Воинствующие и слегка сексуально озабоченные три дамы – Сузанна Харрел, Саманта Прайс и Кэти Стивенсон. И, конечно же, искрящееся, живое дирижирование Бена Джернон (Ben Gernon), который привнес в игру оркестра плавность и стройность бессмертной музыки Моцарта.

Людмила ЯБЛОКОВА

07/03/2019 - 01:40   Классическая музыка   Концерты
Английская Национальная опера представила блестяще-блистательную новую постановку одной из более популярных оперетт начала 20-го столетия «Веселая вдова» Франца Легара (режиссер Макс Вебстер).

Режиссер воспользовалась новым переводом книги Эйприл де Анжелис (April de Angelis) и лирикой Ричарда Томаса, изобилующими скабрезными подшучиваниями, двусмысленными намеками, легким матом и яркой критикой Брексита. Впрочем, события в этой эротичной оперетте разворачиваются в мире высшего политического общества, где деньги дают власть над классовыми и гендерными структурами, а судьбы наций в основном определяются сексуальными приоритетами дипломатического корпуса. Миллионы Ханны Главари, нашей счастливой вдовушки, дают ей возможность автономно управлять миром мужчин и более того - контролировать его.

Режиссер и его команда - дизайнеры Бен Стоунз и Эстер Бялас (Ben Stones, Esther Bialas) создали роскошную «шоколадную коробку» с изображением Belle Époque Paris, сочетающую в себе красоту с размахом - где бы события не происходили: парадная лестница и зал посольства, ресторан Максим…

Оперетта насыщена эротикой и гламуром
Оперетта насыщена эротикой и гламуром

Это ароматная, романтическая комедия насыщена эротикой, присутствует и откровенная пошловатость: от писующе-танцующих струй мужского септета, которые, как оказалось, таким незатейливым образом (кто пустит струю выше - успокаивают свою израненную мужественность) - до вполне недвусмысленного и трепетного «танца» стола, под которым (вместо теплицы), происходит совсем не платоническое свидание Валенсии и Камилле де Розиллон. Феминисткам и сторонницам движения против сексуальных домогательств дана богатая почва для критики, впрочем, на мой взгляд, шутки заходят, пожалуй, слишком далеко.

Вечер состоялся в первую очередь, благодаря прекрасному выступлению Сары Тайнан в главной роли. События в оперетте происходит перед первой мировой войной, и хотя ее герои представлены в костюмах, соответствующей эпохе, главная героиня – типичная представительница сороковых годов: светловолосая, кудрявая, стройная, элегантная, вызывающая. Ее первый выход на сцену стилизован под Мерилин Монро. В ее голосе четко прослеживается тонко выраженная меланхолия.

Натан Ганн (Nathan Gunn) и Эндрю Шор (Andrew Shore) как типичный старый граф Данило и звездный дипломат Зета искрятся юмором. Риан Лоис и Роберт Мюррей (Rhian Lois and Robert Murray) как страстно влюбленные друг в друга Валансьен и Камилла пели очень хорошо, но, к сожалению, были скучны, как прожившая лет двадцать и наскучившая друг другу супружеская пара.

Влюбленные Риан Лоис, Роберт Мюррей и несравненная Сара Тайнан
Влюбленные Риан Лоис, Роберт Мюррей и несравненная Сара Тайнан

Хор был в отличном состоянии. А зритель благодушно простил некоторую веселую неряшливость дирижёра Кристины Поски (Kristina Poska).

Аудитория явно наслаждалась каждой минутой шоу, театр был переполнен, и ни в кафе, ни в фойе в перерыв было не пробиться. Это хороший знак! Но – признаться - с началом второго акта я откровенно заскучала, блеск и мишура примелькались быстро, и я откровенно зазевалась на пару со своей соседкой слева. Ни танцы бобров, ни чувственное обаяние мелоса, ни броские оркестровые эффекты, ни нескончаемый гламур постановку не облагородили, хотя я не моге не оценить усилия Английской национальной оперы, приложенные к созданию этой постановки.

Кстати, во время ее премьеры в Вене в 1905 году зрители и критики сочли ее откровенно непристойной и непристойной. Такой она и осталась. Тем не менее, повторюсь, это несколько вульгарная веселая вдовушка доставит много безобидного удовольствия.И, надеюсь, все билеты на каждый ее спектакль будут проданы!

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Alastair Muir

04/03/2019 - 05:42   Классическая музыка   Концерты
В Королевской опере идет финальная опера Моцарта и его либреттиста Да Понте Джованни «Cosi fan tutte», или - «Так поступают все женщины» Яна Филиппа Глогера (Jan Philipp Gloger), премьера которой состоялась в 2016 году. Сейчас зрителям представлено первое возрождение, но уже в обработке прекрасной половины человечества – немецкого режиссёра Джулии Бурбах (Juliа Burbach).

Четверо главных персонажей, перепрыгнув барьер примыкающей к сцене ложи, оказываются на сцене, где искушенный дон Альфонсо без особого труда убеждает их сыграть в театральной постановке о женской неверности. И два молодых человека, Гульельмо и Феррандо, с легкостью соглашаются обмануть своих любимых (сестер Фьордилиджи и Дорабеллу), а оставленные женщины легко забывают своих возлюбленных, и достаточно быстро переключаются на других (а на самом деле – тех же самых мужчин), только теперь – в ином порядке.

Фьордилиджи - грузинская сопрано Саломе Джикия
Фьордилиджи - грузинская сопрано Саломе Джикия

Это постановка - своего рода пьеса в пьесе. Потому и действие периодически - легко и непринужденно - перемещается из XVIII века в 50-е годы прошлого столетия, декорации меняются – бесшумно и быстро: от фойе театра - до платформы станции, от стойки бара - к эдемовскому саду с райскими яблоками, присутствует там и змея-искусительница. Надо сказать, что наши героини экзамен на верность в течение 24-х часов не выдержали, но и спектр искушений был предложен слишком обширный.

Дорабелла в исполнении итальянской меццо Серены Малфи
Дорабелла в исполнении итальянской меццо Серены Малфи

В этот раз в Ковент Гардене были продемонстрированы все архаичные способности сцены, наверняка существовавшие и во времена создателей оперы: во время спектакля декорации менялись множество раз, что-то выдвигалось, опускалось, задвигалось, но все это, старое и современное техническое оснащение сцены, как и сам дизайн, не мешало, а наоборот, как-то органично вписалось, разделив две эпохи, и - было весело и смешно! Однако, только когда опера приблизилась к своему концу, вещи в этой путанице поведения, времен и стилей стали приобретать совсем иной, более драматический смысл.

Сама опера – живая, смешная, жизнеутверждающая. Пение в основном великолепное, оркестр играл хорошо в первую ночь, хотя Стефано Монтанари (Stefano Montanari) периодически подгонял певцов.

И не только их: зрителям тоже досталось, времени на аплодисменты практически не было. Мы еще аплодировали, а оркестр уже начал увертюру. Впрочем, этот был дебют итальянского дирижера в Ковент-Гардене.

Кстати, увертюра, столь пророчески печально прозвучавшая уже в начале, повторилась позже, когда главные герои «заигрались», и ситуация явно вышла из-под контроля. Когда иллюзии оказались разрушенными, и когда главным героям еще предстоит найти примирение с тем, что произошло.

Фьордилиджи - грузинская сопрано Саломе Джикия
Фьордилиджи - грузинская сопрано Саломе Джикия

Как Дорабелла итальянское меццо Серена Малфи (Serena Malfi) точно провела свою героиню от робкой самодовольности до пылкой страсти, в то время как Фьордилиджи грузинской сопрано Саломе Джикия (Salome Jicia) демонстрировала изумительное чувство времени и стиля. Ее голос, полный одержимой тоски в ​​одно мгновение, твердости решения в следующее, обладает захватывающим диапазоном и точностью.

Заново влюбленные, в середине - Серена Гамберони как Деспина и Дон Альфонсо Томаса Аллена
Заново влюбленные, в середине - Серена Гамберони как Деспина и Дон Альфонсо Томаса Аллена

Дон Альфонсо баритона Томаса Аллена (Thomas Allen), единственного из прошлого каста приглашенного вновь, с легкостью убеждает нас, что певец не утратил вкуса к комедии. В исполнении итальянской певицы Серены Гамберони (Serena Gamberoni) хитрая горничная Деспина точно знает, что любовь - это всего лишь игра, и ее дерзкое сопрано контрастирует с обеими сестрами, чьи голоса переплетаются с чарующей чувственностью.

Венгерско-румынский баритон Дьюла Орендт (Gyula Orendt) - привлекательный Гульельмо. Итальянский тенор Паоло Фанале (Paolo Fanale) был правдоподобен.

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: ROH/Stephen Cummiskey

16/02/2019 - 01:15   Классическая музыка   Концерты
На сцене Королевской оперы – премьера новой постановки Ричарда Джонса «Катя Кабанова», события которой происходят скорее всего в небольшом городке Чехии/Словакии в конце шестидесятых – начале семидесятых годов прошлого века.

И уже это ставит первоначальную идею Островского-Яначека о роли и месте женщины и ее судьбе в беспросветной рутине домашнего самодурства, сдобренного доброй порцией набожности, и как следствие - обостренным чувством вины, абсолютно нереальной. Идею вырвали из исторического контекста и попытались внедрить в совершенно неприемлемую реальность.

Это Катя Кабанова - странная! Две женщины Островского в середине XIX века, Катя и ее золовка, бросили мощный вызов мракобесию и самодурству, каждая по-своему. Одна - головой с обрыва в реку, другая - сбежав от постылого с любимым. Но здесь религиозность и набожность практически отсутствуют. Об этом напоминает только текст и спешащие в этот момент горожане/прихожане, скрывающиеся за безликими дверьми, предположительно – церкви.

Американское сопрано Аманда Майески (Катя Кабанова)
Американское сопрано Аманда Майески (Катя Кабанова)

Вместо этого режиссер предлагает исследование сексуальности в маленьком провинциальном городке, где наша героиня находится под постоянным наблюдением своей безупречно одетой, подтянутой, аккуратно причесанной надзирательницы - свекрови-бизнесменки. Но не только она. За ней также подглядывают все, кому не лень – работники Кабанихи, прохожие, причем изначально, еще до того, как она согрешила, - с откровенным презрением и пренебрежением.

Надо сказать, поводы для этого есть. Ее поведение, мягко говоря, странновато. С зацикленностью на теме птиц, но не «Почему люди не летают как птицы?», а скорее как материал для психотерапевта. Множество птичьих фигурок, с которыми она играет, как малолетняя девочка (нам напоминают, что ее воспитывали «как куклу»). Она иллюстрирует движениями рук - с какой-то подозрительной отрешенностью - музыку Яначека, имитирующую полеты птиц, и более того – нервно, беспорядочно и без всякой необходимости теребит руками.

Аманда Майески (Катя Кабанова)
Аманда Майески (Катя Кабанова)

Кстати сказать, режиссер публично заставил Катю признаться в измене мужу на… трамвайной/автобусной остановке, после чего местные рыболовы подсовывали ей мокрые рыбины, оскорбляли, в нее разве только не бросали камни.

Музыкально, однако, постановка Ричарда Джонсона впечатляет.

Американская сопрано Аманда Майески (Majeski) как Катя и привлекательный чешский тенор Павел Чернох (Černoch) в роли Бориса Григорьевича – интересная сценическая пара. Оба высокие, красивые. Он – черноволос, она - блондинка. Но он безволен, а она недостаточно сильна, чтобы противостоять жестокости и беспечности общества. Она поет красиво, с какой-то хрустальностью в голосе, с замечательной преданностью и изысканным сиянием тона. В то время как Чернох обладает ровным теплым тоном.

Катя и Кабаниха - американское сопрано Аманда Майески и британское меццо Сьюзан Бикли
Катя и Кабаниха - американское сопрано Аманда Майески и британское меццо Сьюзан Бикли

Пылкий Дикой - британский бас Клайв Бэйли (Clive Bayley) и жестокая, бесцеремонная Кабаниха в исполнении британской меццо Сьюзан Бикли (Susan Bickley) стоят один другого, как вокально, так и драматически.

Эмили Эдмондс в паре с Эндрю Тотиз (Варвара и Кудряш)
Эмили Эдмондс в паре с Эндрю Тотиз (Варвара и Кудряш)

Энергичная зажигательная Варвава, которую очень выразительно сыграла австралийская меццо-сопрано Эмили Эдмондс (Emily Edmonds) в паре с Кудряшом – английским тенором Эндрю Тотиз (Andrew Tortise) создали образ живой и пренебрегающей условностями общества влюбленной пары, которой сам черт не помеха. Эндрю Стаплс (Andrew Staples) - безвольный спивающийся Тихон.

Опера Яначека написана так драматично и плотно, с такими ясными столкновениями музыкальных тем и такими ритмическими переходами, что дирижеру остается только одно – преподнести зрителям эту великолепную музыку в первозданном виде. И это безупречно сделал бывший музыкальный директор Английской Национальной оперы Эдварс Гарднер (Edward Gardner), как это не звучало бы странно, впервые дебютировавший на сцене Ковент-Гардена.

Солистам хора, однако, пришлось лихо! Им приходилось то имитировать воздушные потоки шторма, то они «закручивались» в водную воронку», унося с собой Катю Кабанову. При этом они еще и замечательно пели.

Декорации Энтони Макдональда (Anhony MacDonald) – просты и схематичны. Деревянные панели, может быть церкви, комната Тихона, главным атрибутом которой – огромное окно, автобусная остановка скамья…

Просто: концерт русской музыки

Кроме того, музыкальный директор Королевской оперы Антони Паппано снова собрал своих поклонников на концерт, который традиционно проходит один раз в год в Ковент-Гардене. На этот раз – вместе с грузинской меццо-сопрано Анитой Рачвелишвили.

Анита Рачвелишвили
Анита Рачвелишвили

Это не первый концерт Паппано, когда предпочтение отдается русской музыке. В этот вечер он открыл концерт сюитой Стравинского «Жар-птица», иллюстрацией которой в программке послужили несколько наиболее известных в живописи фейерверков.

Анита Рачвелишвили глубоким богатым голосом исполнила очаровательные песни Рахманова под аккомпанемент оркестра Королевской оперы (оркестровка Владимира Юровского и венгерского пианиста и дирижера Золтана Кочиш).

Она открыла свой цикл с «Христос Воскресе», затем исполнила «Проходит все», «Не пой, красавица...», «Эти летние ночи», «Вчера мы встретились». «Как мне больно». Удивительный голос, он настигает тебя, как мощная ликующая волна, и вдруг нашептывает на ушко нежнейшие сладостные звуки. Публика не отпускала Аниту, и ей трижды пришлось возвращаться на сцену. На бис спела бессловесный шедевр «Вокализ».

После антракта была исполнена сюита No 3 Чайковского, и ее исполнение потребовало полной собранности дирижера, что и Паппано, и музыкантам удалось как нельзя лучше.

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Clive Barda и instagram.com

26/01/2019 - 05:02   Классическая музыка   Концерты
В этом театральном сезоне Королевской оперы – это шестнадцатое возрождение классической и чрезвычайно популярной постановки «Травиаты» 21-летнего Ричарда Эйра, премьера которой состоялась в 1994 году.

В ней есть все, что должно быть в настоящей опере. Итак, в театр! На оперу! На Верди! На «Травиату»!

Звездное албанское сопрано Эрмонела Джахо (Ermonela Jaho) как Виолетта впечатляет. Элегантная не только сама по себе, но и в каждом своем движении, она в то же время представляет героиню, много страдавшую. Сильное впечатление производит ее голос, сочетающий в себе силу, чистоту и эмоции. Ее техника тихого пения высоких нот очень эффективна, особенно когда она исполняет, практически на смертном одре, свои заключительные арии.

Эрмонела Джахо как Виолетта и Чарльз Kастроново как Альфредо
Эрмонела Джахо как Виолетта и Чарльз Kастроново как Альфредо

Она явно конкурирует с другим запоминающемся голосом этого вечера, с американским тенором Чарльзом Кастроново (Charles Castronovo) как Альфредо, исполнившим свою роль восхитительно твердым, но в то же время мягким, страстным голосом и с большой уверенностью. Как никакая другая оперная героиня, Виолетта дает возможность актрисе раскрыть все возможности ее певческого таланта, показать всю прелесть, все оттенки голоса, удивить техникой исполнения. Но эта также большая партия, продолжительное пение, и просто – тяжелая работа.

Kастроново и Игорь Головатенко в роли отца Рудольфо
Kастроново и Игорь Головатенко в роли отца Рудольфо

Противостояние Альфредо с отцом требует от обоих певцов последовательных актерских способностей самого высокого порядка, и этот состав действительно играет драму. Отец Альфредо прекрасно исполнен русским баритоном Игорем Головатенко, нашедшим баланс в правильном сочетании грубости (к сыну) и сочувствия, и симпатии (к Виолетте). 30 января эту роль сыграет Плаcидо Доминго, и именно этот вечер будут транслироваться на больших экранах в кинотеатрах мира.

Флора спела Айгул Ахметшина, а барона – Герман Е. Алкантара.

Эрмонела Джахо и Чарльз Kастроново
Эрмонела Джахо и Чарльз Kастроново

Итальянский дирижер Антонелло Манакорда начинает «Травиату» томительно медленно, затем наращивает темп, по мере того, как в великолепную залу (неустаревающий дизайн Боба Кроули) вливается блестящее парижское общество.

Трогательный момент  прощания с умирающей Виолеттой
Трогательный момент прощания с умирающей Виолеттой

Режиссер восстановленной оперы Эндрю Синклер в этот раз просто следовал оригинальной интерпретации оперы, заложенной еще самим Верди. Трогательная любовь и близость двух людей из совершенно разных слоев общества. Непосредственность в поведении, сочувствие, сострадание там, где ты его не ожидаешь, где заурядные домашние неурядицы выливаются в драму. И печальная история влюбленной куртизанки выливается в драму.

А правильнее - в трагедию, достойную мифических героев или королей.

Людмила ЯБЛОКОВА, Лондон
Фото: Catherine Ashmore / ROH

19/01/2019 - 06:30   Классическая музыка   Концерты
Премьера новой, возможно, чрезвычайно амбициозной постановки «Пиковой дамы» норвежского режиссера Стефана Герхайма (Stefan Herheim) прошла в Ковент-Гардене при полном аншлаге.

Это поистине грандиозная постановка, в которой режиссер пытается ответить на непростые вопросы о природе творчества, ищет параллели между искусством и жизнью. Главный герой его «Пиковой дамы» - сам Чайковский. Да, сам великий русский композитор и его… неудовлетворенные желания и мечты.

Лиза - Ева-Мария Уэстбрук
Лиза - Ева-Мария Уэстбрук

Стефан Герхайм достиг пика своей артистической карьеры в 2008 году с оперой «Парсифаль в Байрейте, но вопрос, насколько его творения совершенны с художественной точки зрения, – спорны! Хотя однозначно, этот художник привлекает к себе интерес и внимание зрителя. Уже хотя бы тем, например, что ему удалось вместить в «Парсифаль» чуть ли не всю историю Германии. Такой же эпохальный исторический экскурс, включая Гулаг, можно найти в его постановке «Евгения Онегина».

«Пиковая дама» в этой интерпретации появилась впервые в Амстердаме в 2016 году, и повторюсь, это все о нем, о Чайковском, роль которого исполнил Владимир Стоянов. Впрочем, болгарский баритон также и поет! Но только князя Елецкого.

Лондон нетрадиционной сексуальностью не удивить, тут мы – впереди планеты всей. А потому акцент на том, что Чайковский был гомосексуалом (о чем так или иначе просачивались слухи даже в той стране, где такого явления не существовало), никого не удивил, но нетрадиционная ориентация некоторых из его героев (Германа и Полины) - это уже исключительно новаторское, режиссерское.

Открылся занавес, и нашему взору предстала блистательная, великолепная гранд-зала в доме графини - дизайн сцены Филиппа Фурхофера (Philipp Fürhofer). Wow! - едва не сорвалось с моих уст, однако – оно, это слово, сорвалось-таки: бессознательно и с абсолютно противоположным восхищению оттенком! «Наше всё» сам Чайковский поднялся с колен перед кем-то сидящим в глубоком кресле (оно стоит спинкой к зрителям), подобострастно целуя волосатую руку. Секундой позже с кресла резко поднялся мужлан, на наших глазах застегнул ширинку, а затем бесцеремонно вырвал из рук композитора пачку денег, рассмеявшись напоследок дерзким вызывающим смехом. Все! Неудовлетворённые «мечты» великого композитора – сбылись. Здесь и сейчас, прямо на сцене. И тут же композитор, обеспокоенный чувством вины за свою гомосексуальность, или наоборот, вдохновленный, с головой погружается в работу над оперой о неудовлетворенной любви и одержимых азартных играх. Действие на сцене уже идет, но «Пиковая дама» все еще не началась.

Надо признать, что режиссером проделана огромная исследовательская работа, проштудированы дневники и письма композитора, биографии Чайковского разных авторов, просмакованы все возможные сплетни… Так что многие действия, на которые намекает в постановке режиссёр, на самом деле имели место быть. Но отражает ли эта автобиографичность непростую судьбу создателя? Мне немного грустно, что все эти исследования привели только к одному – последовательному, на протяжении всего этого затянувшего оперного действия, возвращению, повторению и обсасыванию одного и тоже момента - сексуальной ориентации композитора. Хотя, признаюсь, спектакль Герхайма, что называется, выстроен, периодически увлекает своим захватывающим театральным размахом. Декорации - удачны, а освещение сцены в определённые моменты вызывает просто-таки ребячий восторг (дизайнер Бернд Пуркрабек, Bernd Purkrabek).

Но вернемся к образу Чайковского – роли бессловесной, изъясняющегося на языке жестов, что на фоне других поющих героев, выглядит по меньшей мере странно. Зато он много жестикулируют, пафосно играет на пианино, нервно записывает ноты, которые, созданные им же герои вырывают - с каким-то остервенением - из его рук; дирижирует созданной им же музыкой. Хотя несравненный маэстро Антонио Паппано и оркестр Королевской оперой прекрасно справились с этой задачей сами, и, пожалуй, именно от них, музыкантов и дирижера, пришло наибольшее удовольствие от целого вечера.

Чайковский (Владимир Стоянов ) и чайковские...
Чайковский (Владимир Стоянов ) и чайковские...

На самой же сцене было иногда бестолково, часто шумно и очень многолюдно, - периодически число Чайковских в абсолютно одинаковых сюртуках, графинь в черных платьях и - в светло-серых тонах Лиз увеличивалось до размера, к счастью, слаженного хора.

Герман - Александр Антоненко
Герман - Александр Антоненко

Александр Антоненко, как Герман, удивил только однажды - в момент, когда он узнал историю трех карт. Его глаза ожили, засверкали безумной одержимостью. Уж не знаю, как им/ему удалось такое, но это меня лично эта визуальная перемена человека весьма впечатлила, в отличие от его вокального исполнения. Кстати, тот неряшливо одетый незнакомец из кресла в начале первого акта и минутная роль императрицы Екатерины Великой в конце второго акта во время петербургского бала - это все он, Александр. Убедительные драматические данные!

В сверкании люстр и канделябров, спускающихся хрустальных подвесок торжественно звучит оркестр, а хор поет «Славься, нежная к нам Мать! Виват!», Чайковского сзади пытается обнять сама «императрица»...
В сверкании люстр и канделябров, спускающихся хрустальных подвесок торжественно звучит оркестр, а хор поет «Славься, нежная к нам Мать! Виват!», Чайковского сзади пытается обнять сама «императрица»...

Эпизод, когда в сверкании люстр и канделябров и спускающихся хрустальных подвесок торжественно звучит оркестр, а хор (взрослый и детский) поет «Славься, нежная к нам Мать! Виват!», Чайковского сзади пытается обнять сама «императрица», оказавшаяся на самом деле тем самым из кресла неопрятным мужчиной-проститутом, снова издевательски рассмеявшимся над Чайковским... Этот эпизод оставил странное впечатление. Контраст: восторженность – смятение работает. Я не вижу в этом какого-то смысла, кроме того, чтобы поднять зрителя торжественно высоко-высоко, а затем опустить его низко-низко – что ж, это тоже дано не каждому.

Графиня (Фелисити Палмер)
Графиня (Фелисити Палмер)

Графиня 75-летней меццо-сопрано Фелисити Палмер была убедительна. Лиза в исполнении Евы-Марии Уэстбрук (Eva-Maria Westbroek) на вполне приличном русском поет историю с огромной болью, она искренна, трогательно, как ангел, и она – обречена, она предчувствует свой конец. Вняв мольбам Германа, полюбив его, она без раздумий готова бежать с ним, но с ним происходит другая метаморфоза: от любви он переметнулся в другую крайность, и уже Графиня, хранящая тайну трех карт, и символизирующая для него богатство, владеет его умом.

Анна Горячева (слева) и Владимир Стоянов
Анна Горячева (слева) и Владимир Стоянов

Джон Лундгрен - могущественный граф Томский. Также в постановке были задействована меццо-сопрано Анна Горячева в роли Полины, и не только (вы узнаете ее на одном из снимков).

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Tristram Kenton / ROH

07/12/2018 - 06:15   Классическая музыка   Концерты
Почти 10 лет с момента создания, четыре возрождения, а постановка легенды английского театра Джонатана Миллера по-прежнему свежа и безупречна.

Но только ли потому, что режиссер сфокусировал свое внимание на самом важном для него – музыке Пуччини, которая под взмахом дирижерской палочки Александра Джоэля (Alexander Joel) расцвела и заблагоухала, как английская роза, но когда был шанс для крещендо, она страстно бушевала, заполняя, казалось, все огромное пространство театра и заставляя зрителя сопереживать.

Каждая сцена в этой постановке сгущается, становится значимой особо - будь то холодный чердак четырёх приятелей, освещенный единственным источником тепла и света – свечой, или уютное кафе Момус, в переполненном пространстве которого можно спрятаться от холода, того самого, который медленно убивает Мими.

Рудольфо Джонатана Тетельмана (Jonathan Tetelman) и Натали Романив (Natalya Romaniw)
Рудольфо Джонатана Тетельмана (Jonathan Tetelman) и Натали Романив (Natalya Romaniw)

Этот холод ощущается почти физически, благодаря освещению Жана Калмана (Jean Kalman): где бы не находились герои, холодный серый зимний свет снаружи просачивается сквозь огромные немытые окна двухъярусных декораций Изабеллы Байоутер. Ее конструкции легко «раскалываются», бесшумно разворачиваются, чтобы привести нас на чердак, в студию, а также на улицу или в кафе – все работает очень четко и создает богемную и в то же время предрождественскую атмосферу. Освещение, приглушенные оттенки костюмов придают происходящему ощущение кинематографа: Париж, тридцатые годы.

Постановка Миллера, в основном, - жизнерадостная, жизнеутверждающая, благодаря комическим выпадам между Рудольфо и Марчелло, сцене в кафе, которое штурмует Мюзетта, или спонтанные танцы и дурачества четверки друзей – всего за несколько минут до того момента, когда горе постучится в их дверь, и обессиленная Мими упадет в подставленное для нее друзьями кресло. Но куда исчезла эта легкомысленность, игривость? Страх в глазах, и беспомощность, и неуклюжая молитва Мюзетты. Трогательно. Искренне. До слез!

Рудольфо Джонатана Тетельмана (Jonathan Tetelman) легко справляется с высокими нотами, его тенор звучит мощно, выразительно.

Рудольфо Джонатана Тетельмана (Jonathan Tetelman) и Натали Романив (Natalya Romaniw)
Рудольфо Джонатана Тетельмана (Jonathan Tetelman) и Натали Романив (Natalya Romaniw)

Мими в исполнении валлийской сопрано Натали Романив (Natalya Romaniw) – не переигрывает, без надрывного кашля, но тем не менее вы верите, что время ее уходит – Романив совершенно убедительна в своей актерской игре. Ее теплое сопрано прокатилось по моему телу «гусиной кожей»; вместе с Родольфо они - великолепная пара. Верится в их поспешную влюбленность - Пуччини, конечно, знал, как сознательно ускорить события оперы, нет сомнения в неизбежности их разрыва.

Надин Бенджамин (Nadine Benjamin) как Мюзетта
Надин Бенджамин (Nadine Benjamin) как Мюзетта

Надин Бенджамин (Nadine Benjamin) выразительна, энергична как увлекательная Мюзетта, у нее потрясающий голос, и это большое наслаждение слушать ее. Марчелло Николаса Лестера (Nicholas Lester), Коллин - Дэвида Сора (David Soar) и Шонар (Božidar Smiljanic) – их исполнение и игра - осознанны, каждый вносит свое, ощутимое представление о взаимоотношениях, о дружбе, которая объединяет эти четырех молодых мужчин: обаятельных, в чем-то наивных, несчастливых с женщинами, которых они любят и обожают, и от которых... устают. Баритон Николаса Лестера был особенно хорош.

Это возвращение приурочено к 40-летнему юбилею сотрудничества Джонатана Миллера с Английской Национальной оперой. Классическая, традиционная постановка, действие которой происходит в 30-х годах в Париже. Вернуть ее на сцену - уже после того, как аудитория наслаждалась смелыми, освежающими штрихами новой версии «Богемы» Бенедикта Эндрюса от 2015 года, - было смелым и проницательным решением. Однако - безупречная постановка, превосходные певцы, и нечто специфическое, привнесенное директором этого возрождения Наташей Метрелл (Natascha Metherell)... И публика вернулась. Театр - полон.

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Tristan Kenton, Robert Workman

Страницы