Ковент-Гарден

15/04/2018 - 03:23   Классическая музыка   Концерты
Интригующая постановка режиссера Фионы Шоу «Женитьба Фигаро» от 2011 года вернулась на сцену лондонского Колизея под наблюдением Питера Релтона.

Как считает известная французская актриса Катрин Денев, мужчина может-таки флиртовать и домогаться женщины, а та должна флиртовать и сопротивляться, но «без "развратников" и "мерзавок". А как же иначе. Иначе – вымрем! Но!

А что, если это мужчина во власти? «Женитьба Фигаро» как раз и об этом. О похотливых злоупотреблениях со стороны тех, кто находится у власти над теми, кто их обслуживает.

Живая, динамичная, насыщенная остроумными деталями, с нагороженными пластиковыми блоками в порядке, ведомом только дизайнеру сцены Питеру Мак-Кинтошу (Peter McKintosh), утренняя кутерьма и суета в «замке» усилена вращающейся сценой. Где только что были покои графини, уже огромная кухня, домашний театр – чуть позже – спальня графини, сад или комната молодоженов. И снова – по кругу с небольшими всякий раз изменениями. Венчает дизайн сцены - коллекция черепов буйволов с отточенными, отшлифованными до блеска рогами, силуэты которых в начале спектакля проектируется на сцену. Нечеткий намек на графа Альмавива?

Не впервые Английская Национальная опера привлекает к участию в “Фигаро” дебютантов, и эта постановка – не исключение.

Весьма находчивой была искушенная Сюзанна (дебютантка, валлийское сопрано Риан Лоис), но ее сладкий голос небольшой, совершенно терялся в трио.

Фигаро (Томас Олимэнс) и Сюзанна (Риан Лоис)
Фигаро (Томас Олимэнс) и Сюзанна (Риан Лоис)

Датский баритон Томас Олимэнс (Thomas Oliemans) дебютировал в роли Фигаро. Его герой - шумный, симпатичный, умело демонстрирующий комическую линию своего персонажа. Его тон был немного сухим, но он обладатель достаточно резкого баритона.

Британский бас-баритон Эшли Ричес (Ashley Riches) – дебютант в роли графа Альмавива - показал горечь своих подозрений очень хорошо. У него красивый голос, с многочисленными оттенками.

Британское сопрано Люси Кроу (Lucy Crowe) много раз выступала на сцене Колизея, но впервые дебютировала как графиня, и с большим успехом. Слышать и созерцать мастерство миссис Кроу - удовольствие.

Керубино - дебют меццо-сопрано Кэти Ковентри (Katie Coventry), она пела радостно, с юной страстью и озорством. Барбарина - очаровательная сопрано Элисон Роуз (Alison Rose) – играла с большой энергией.

Хороши были учитель музыки Дон Базилио, в данной постановке он стал слепым как кот Базилио, и этот момент придал образу великолепный комический эффект. Его играл британский тенор Колин Джадсон (Colin Judson), старый доктор Бартоло - британский бас-баритон Кил Ватсон (Keel Watson), его домоправительница Марцелина - Джанис Келли (Janis Kelly).

А заправлял этой удивительной, нетрадиционной женитьбой дирижер Мартин Браббинс (Martyn Brabbins), которому удалось добиться тщательного баланса между солистами и оркестром.

В зале еще продолжал гореть свет, зрители еще оживленно переговаривались, а Фигаро уже приблизился к клавесину, в котором явно что-то…жужжало. Поймать воображаемого шмеля Фигаро так и не удалось, и он прикрыл его крышкой клавесина. В начале второго действия шмель был выпущен из ловушки, и зритель (где бы он не находился) смог стать чуть ли не полноправным участником комедии и насладиться шмелиным полетом, так искусно проведенном через все возможные звукоусилители театра.

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Tristram Kenton и Thomas Oliemans

12/04/2018 - 04:12   Классическая музыка   Концерты
Малопривлекательная постановка Филлиды Ллойд от 2002 года возрождена на сцене «Ковент-Гардена». В этот раз главная уловка театра в том, чтобы на роль леди Макбет была приглашена русская оперная дива Анна Нетребко, что позволило театру немедленно распродать все билеты и даже по завышенной по такому случаю цене. Выигрышная тактика завлечь зрителя в театр – на все, что угодно!

Кстати, никогда ранее в Королевской опере не слышалось столь много русской речи, как в этот вечер, никогда я не видела столь красиво и со вкусом одетых нарядных женщин в длинных платьях - как русских дам, так и английских, между прочим. Театр был переполнен. Ложи блистали.

Обладая большим насыщенным голосом с темным, густым оттенком нижних нот - стоит ли удивляться, что именно Анна привносит в эту постановку свой неоспоримый шарм, но справедливости ради надо заметить, что компания ей была подобрана достойная: Желько Лючич (Макбет) и Илдебрандо Д'Арчанджело (Банку).

Желько Лючич мы видим в «Ковент-Гардене» чаще, чем Анну, и, как и раньше в этой же опере, он пел сольный финал Верди, написанный для оригинальной постановки в 1847 году, а затем 18 лет спустя замененный на общий гимн победы. Но эта постановка была завершена двумя финалами, что «довольно бессмысленно», как написали некоторые английские критики. Однако зрителю – понравилось!

Постановка Филлиды Ллойд – темная в обоих смыслах, симбиоз классической и режиссерской оперы, с унифицированными костюмами и четким понимаем того, что действие происходит в шекспировский период. Причем помешательство леди Макбет в этой постановке каким-то образом связали с ее переживаниями из-за невозможности иметь детей. Таким образом получается, что причиной злодеяний леди Макбет является не порочность, а ее бездетность. Не претенциозно ли? Однако Лучичу не предложили вообще ничего, что могло бы сделать его героя запоминающимся, а его взаимодействие с женой — интересным.

Когда ведьмы приходят в спальню Макбет и его жены, чтобы дать последнее предсказание (а не наоборот), они приводят с собой в их постель дюжину разновозрастных детей (как вы понимаете, не родившихся). Сцена, на мой взгляд, совершенно бессмысленна и беспомощна, впрочем, как и эпизод с неуклюжим убийством Банку. Кстати, политическая власть представлена ​​позолоченной клеткой, в которой находятся те, кто этой властью владеют. Еще одна неуклюжая попытка соригинальничать.

Не считаю оправданным появление в начале постановке тридцати ведьм вместо трио: три шекспировских ведьмы натурально открывали повествование, а целая армия нечистой силы бессмысленно перегружает постановку.

Постановка разочаровывает, вызывает серьезное раздражение, но ситуацию сглаживает оркестр под управлением Антонио Паппано и очень сильный каст. Лиризм исполнения Желько Лучич контрастирует с яростью Нетребко, особенно в первых двух действиях. Но трогательно прозвучала в его исполнении ария 'Pietà, rispetto amore'. Он поет ее в минуты, когда только что потерявший жену, уже безразличный и спокойный ко всему земному, вспоминает о предсказаниях, которые стали предельны понятны сейчас: «Бирнамский лес уже движется к замку». Остался последний бой, за которым следует вечность и наказание.

Во время 'Una macchia' Анны Нетребко зал замер, благословенные минуты, ради которых любители оперы в театр возвращаются снова и снова. Ее голос потемнел, стал более насыщенный, а агрессивная, воинствующая колоратура демонстрирует моральную силу, с помощью которой она подстрекает своего мужа к убийству.

Противоборствующие Макбету Банко в исполнении Илдебрандо Д'Арчанджело (Inderbrando D'Arcangelo), а также Макдуф – тенор Давид Джанхун Ким (David Junghoon Kim), как и Малькольн – Кони Ким (Koni Kim) были благородны как в своих поступках, и выразительны в исполнении. Илдебрандо Д'Арчанджело был очень, вызывающе хорош, а роль его – слишком мала.

Игра оркестра под руководством Антонио Паппано, музыкального руководителя Королевской оперы и хор звучали в унисон, дополняя и украшая друг друга. Впечатляюще прозвучал хор беженцев ('Patria oppressa') в четвертом акте и, конечно же, финальный гимн победы - торжественно и величественно!

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Tristram Kenton

21/03/2018 - 02:35   Классическая музыка   Концерты
Новая постановка Даниила Крамера, первая его опера на посту директора Английской Национальной оперы - это приоритет визуальной картинки над вокалом, проститутка вместо куртизанки, пижама пати (вечеринка) вместо бала, много визга вместо вдумчивого изучения эмоциональной драмы Верди, могила вместо спальни, мюзикл вместо оперы.

Период, в котором происходят события, не обозначен, только стиль арт-деко «намекает» на конец девятнадцатого - начало двадцатых годов, но понять, насколько строги моральные ограничения и каким было социальное положение женщин в это время – невозможно.

Клаудиа Бойл (Виолетта)
Клаудиа Бойл (Виолетта)

Дизайнеры костюмов Эстер Бьялас (Esther Bialas) оторвались на славу, одев солистов хора в нижнее белье в стиле арт-деко – все и во всем белом, с кружавчиками, пеньюарчиками, перьями, блёстками, и вся эта мишура многоразово отражалась в зеркальных, от пола до потолка, панелях, окружающих центральное пространство сцены, в центре которой разместилась просторная округлой формы кровать в белых покрывалах. Белые трусы и красные кисточки виконта Гастона, искусно пристроенные на сосках лучшего друга Альфреда, демонстрируют изысканный вкус костюмера.

В первую секунду, когда открылся занавес, должна признаться, это роскошь и гламурность ошеломляют (дизайнер сцены Лиззи Клэчан (Lizzie Clachan), в той же степени, только в негативном плане, как и кладбище, где вместо надгробных плит – загаженные матрасы жриц любви, и наполовину вырытая могила, в которой умирающая Виолетта в версии Крамера завершает свой земной путь в третьем акте.

Трудно с самого начала понять, что Виолетта смертельно больна, вряд ли режиссер постановки был озабочен, насколько совместимы два главных героя, они существуют как бы сами по себе: ни интенсивности, ни остроты накала в их отношениях не чувствуется. Жермон-отец вряд ли представляет озабоченного главу семейства, в то же в время Жермон-сын вряд ли хороший мальчик из хорошей семьи, сбившийся с правильного пути. Но и другой характеристики для них нет!

Клаудиа Бойл и ее Альфредо, тенор Луханьо Мойак (снимке справа, в тисовом пиджаке)
Клаудиа Бойл и ее Альфредо, тенор Луханьо Мойак (Рудольфо на снимке справа в костюме)

Первые два акта, как в музыкальном, так и в вокальном отношении произвели странное впечатление. Впервые у меня осталось ощущение, как бы если бы музыканты и их музыка были ограничены невидимыми рамками оркестровой ямы, и звук не распространялся, также, как и голос солистов не покидал пределы сцены, то есть звук не доносился до зрителя, не предназначался всему театру и присутствующим в нем.

Третий акт произвел большее впечатления, несмотря на оригинальные декорации, принять которые – невозможно, но если закрыть глаза, то – да, слушать можно. Тем более, что вокальное исполнение только здесь оказалось на высоте. Ирландское сопрано Клаудиа Бойл (Claudia Boyle) слишком энергична для Виолетты, но у нее - хорошая техника, хотя ее чистое сопрано - достаточно «бесцветно», в ее голосе отсутствуют оттенки. Однако, она достаточно разумно справляется с требованиями музыки Верди.

Сцена из «Травиаты»
Сцена из «Травиаты»

Южноафриканский тенор Луханьо Мойак (Lukhanyo Moyake) поет с отличной дикцией и фокусом, но его Альфредо абсолютно бесцветен как личность. Легендарный баритон Английской оперы, исполняющий роль отца Альфредо более пятнадцати лет, к полагаю, утратил свой интерес к этой роли. Второй акт, всегда такой выигрышный благодаря трогательным дуэтам Виолетты и Жермена, прозвучал неплохо, но без эйфории.

Молодой британский дирижер Лев Макфолл контролировал оркестр Национальной оперы и его музыкантов достаточно жестко, пожертвовав при этом как чувствительностью, так и изяществом великолепной музыки Верди.

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Tristram Kenton

19/03/2018 - 03:43   Классическая музыка   Концерты
Впервые в истории Королевской оперы на сцене Ковент-Гардена идет последняя опера чешского композитора Леоша Яначека «Из Мертвого дома» в редакции Джона Тиррелла, крупнейшего специалиста в области чешской музыки и творчества Яначека, по мотивам автобиографических «Записок из Мертвого дома» Достоевского. Режиссер постановки - поляк Кшиштоф Варликовски (Krzysztof Warlikowski).

Именно в такой редакции опера, созданная перед самой смертью композитора, увидела свет 12 апреля 1930 года в Брно, спустя два года после его кончины.

From the House of the Dead

Спектакль идет без перерыва полтора часа, и в течение времени этого времени заключенные, представившие географически чуть ли не всю Россию, по Достоевскому, однако не в сибирском остроге, а в более-менее современной тюрьме, набрасываются друг на друга с ножами, дерутся, ранят, убивают, ставят спектакль, рассказывают истории и умирают – такой коллективный тревожный портрет уязвимых и агрессивных, поврежденных судьбой человеческих душ.

From the House of the Dead

Они находятся в достаточно комфортной тюрьме. Огромный экран плоского телевизора на стене, просторный спортзал, пространство которого служит позднее зрительным залом: заключенные просто разваливаются на полу, когда смотрят спектакль; позднее это пространство превращается не то в лазарет, не то в спальный корпус. В самом начале спектакля на сцену с левой стороны въезжает легкая передвижная конструкция, оснащенная подвесными неоновыми лампами, которая служит попеременно то офисом, то камерой, то сценой (декорации Маугожата Шчэщняк (Malgorzata Szczesniak).

From the House of the Dead

Спектакль открывается беззвучным монологом (субтитрами) французского философа XX века Мишеля Фуко (Michael Foucault), резко осуждающего всю принятую в обществе систему наказания (видео-дизайнер Денис Гуэгин (Denis Guéguin). Позднее подобный видеоряд вернется дважды, и там будет черный парень опять-таки безмолвно рассуждать о том, почему его мысли все время обращаются к смерти… А потом в этом пустом зале, где удары мяча отдаются гулким эхом, этот же актер – чаще безуспешно – будет пытаться снова и снова забросить мяч в сетку. Он будет делать это так долго, что зрители, смеясь, наградят его аплодисментами - за усердие, за стремление к цели…Так начинается опера.

From the House of the Dead

Но тем не менее, эта постановка Кшиштофа Варликовски удивительна своей оригинальностью, необычайно выразительна, она заставляет зрителя думать, погружая его в тюремные будни, где визуализация повседневной жестокости с сексуальными и другими формами насилия, как и признания заключенных в своих ужасающих преступлениях, поражают.

From the House of the Dead

В опере задействован сильный вокальный состав, не уступающий друг другу, равный по силе исполнения и вокала британских и международных талантов, он не оставляет зрителей равнодушными.

From the House of the Dead

Золотой бас с Ямайки Уиллард Уайт (Willard White) в роли политического заключенного Алексея Петровича Горянчикова, самая благодарная роль; канадский тенор Паскаль Шарбонно (Pascal Charbonneau) как дагестанец Алея, одетый в белое подвенечное платье, английские теноры Джон Грэм-Холл (John Graham-Hall) и Питер Хоар (Peter Hoare) создали выразительные образы заключенных Кедрилла и Шапкина, шотландский тенор Ники Спенс (Nicky Spence) как Никита – запутавшийся и раскаявшийся. В постановке приняли также участие русский бас Александр Васильев и тенор Александр Кравец, чья мечта – выступить на сцене Королевской оперы – сбылась два года назад, когда он сыграл роль инспектора в гоголевском «Носе».

From the House of the Dead

Королевский оперный оркестр находится в отличной форме, и под проницательной дирижерской палочкой Марка Вигглсворта (Mark Wigglesworth) творит поистине чудеса.

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Clive Barda, Alastair Muir

24/02/2018 - 04:45   Классическая музыка   Концерты
«Иоланта» - несправедливо забытая сказочная комическая опера, а скорее всего – оперетта в двух действиях композитора Артура Салливана и либретиста Уильима Гилберта, с большим успехом идет сейчас на сцене лондонского Колизея.

Весьма примечательный факт - ее премьера в 1882 году прошла одновременно сразу в двух театрах – в «Савой» в Лондоне и «Стандарт» в Нью-Йорке, и везде – при полных аншлагах. Несмотря на солидный возраст, «Иоланта», как и полагается фее, выглядит весьма молодо, а сама постановка звучит актуально: в противостоянии фей и палаты лордов (английского парламента), легко узнаются наиболее скандальные фигуры английского истеблишмента, например, министр иностранных дел Борис Джонсон, а адаптированные к современности, колючие, а иногда и злые шутки в адрес действующих политиков провоцировали в зале взрывы неподдельного смеха. Любят англичане посмеяться над собой!

Прибытие Королевы фей (Ивонн Ховард). На переднем плане сын Стрефон (Маркус Фарнсворт)
Прибытие Королевы фей (Ивонн Ховард). На переднем плане сын Стрефон (Маркус Фарнсворт)

Британский режиссер постановки Кал Маккристал (Cal MacCrystal) ввел в спектакль реальную фигуру - присутствующего на премьере оперы 1882 года капитана Шоу, которого в этот раз сыграл актер Национального молодежного театра Клайв Мантл (Clive Mantle). Тогда глава городских пожарных находился в партере как зритель, что, однако, не помешало Королеве фей исполнить для него персонально небольшой куплет:

О, капитан Шоу,
Вид истинной и сдержанной любви
Могла б твоя бригада
При помощи холодного каскада
Моей большой любви пыл охладить?

Такого рода экспромты со сцены Английской Национальной оперы – особенно в почете, и не только в постановках Силливана-Гилберта. Одну такую импровизацию мне удалось услышать, когда в партере публика обнаружила Тони Блейра с супругой. Можно только предположить, что мы бы услышали, если среди зрителей оказались бы в зале принц Чарльз с Камиллой. Точно не советую появляться в Колизее Терезе Мэй...

Сейчас же очаровательный капитан выступил с приветственным вступительным озорным словом. Как искусный настройщик, он за минуты создал определённую атмосферу в зале, настроив зрителя на нечто необычное. Поднялся занавес, и нашему взору открылась великолепная, восхитительная, волшебная Аркадия – идеальное место, существующее разве только в пасторальных английских садах.

Мир фей. Дизайнер сцены Пол Браун умер в ноябре, не дождавшись премьеры.
Мир фей. Дизайнер сцены Пол Браун умер в ноябре, не дождавшись премьеры.

И действительно, нам предложили трогательную сказку о феях, чей безмятежный уклад жизни разрушается обществом доминирующих мужчин, открывших им любовь смертных. Двадцать пять лет назад фея Иоланта вышла замуж за смертного человека, что запрещено законами сказочной страны. Узнав об этом, Королева фей вместо смерти приговорила её к изгнанию. Но, как и другие феи, она скучает по Иоланте, и в итоге – прощает ее. Вернувшаяся из изгнания Иоланта рассказывает феям-сестрам о том, что у нее есть сын Стрефон, он – пастух, наполовину эльф, но нижняя часть его тела - смертная. И сегодня день его свадьбы с влюбленной в него Филлис, работницы канцелярии парламента. Филлис настолько хороша, что вся палата лордов, да и сам лорд-канцлер тоже влюблены в нее. И горит желанием жениться как можно скорее. Лорд-канцлер пока не знает, что у него есть сын от возлюбленной и доныне здравствующей Иоланты.

Иоланта - Саманта Прайс и лорд-канцлер Эндрю Шор
Иоланта - Саманта Прайс и лорд-канцлер Эндрю Шор

Этот мир фей, своеобразный и красочный, смысл жизни которых сводится к беспрестанному движению, есть великолепная пародия на наш мир. Костюмы фей – красочны и разнообразны, а бело-с-голубыми цветами наряды Филлис и босоногого Стрефано – элегантны, и в застывших позах актеры напоминают скорее застывшие фарфоровые статуэтки, нежели живых людей.

Появление лордов, которых авторы оперы высмеивают за привилегированность и глупость, ведь единственное, что даёт им право управлять государством - это благородное происхождение, поистине потрясающе. Они прорываются на сцену в вагоне, ведомом настоящим паровым паровозом. Ошеломив таким образом аудиторию, наполнив театр специфическими запахами пара и дыма, паровоз, дав задний ход, вывозит всю компанию. Декорации второго действия ни в чем не уступают первому – это величественная палата лордов, будто та, что находится в здании Парламента. Дизайнер сцены и костюмов - Пол Браун (Paul Brown).

 Лорд-канцлер Эндрю Шор и лорды
Лорд-канцлер Эндрю Шор и лорды

В музыкальном отношении постановка также не разочаровала, хотя в первом действии хотелось бы услышать больше музыки и пения, чем разговоров. Но это уже претензии к создателям «Иоланты». В целом же осталось ощущение хорошо слаженной и воодушевленной общим делом команды. Главная героиня - фея Иоланта - Саманта Прайс (Samantha Price) и лорд-канцлер Эндрю Шор (Andrew Shore), ее земной муж – поистине трогательная пара. Ивонн Ховард (Yvonne Howard) - Королева Фей, справедливая и не лишенная смекалки. Обнаружив, что все ее феи успели пережениться с лордами, она очень быстро нашла единственное верное решение, и, учитывая современные обстоятельства, дополнила существующий приказ частицей «НЕ». И получилось: «каждая фея, вышедшая замуж за смертного, не должна умереть».

Молодые возлюбленные Элли Лаугарн и Маркус Фарнсворт (Ellie Laugharne and Marcus Farnsworth) прекрасно дополняют друг друга. Бен Джонсон (Ben Johnson) как граф Толлоллер и Бен МакАйтер (Ben McAteerкак) как граф Маунтарарат - трогательные приятели.

Оркестр Национальной оперы беспрекословно повиновался дирижерской палочке Тимоти Хенти (Timothy Henty), хор и солисты выложились с полной отдачей, и даже актер Ричард Лиминг (Richard Leeming), исполнявший далеко не главную роль мальчика лорда-канцлера, худющего, длиннющего, нелепо падающего и конце концов свалившегося без страховки (на глазах у не успевших испугаться зрителей) откуда из-под арлекина-занавеса на бардовые мягкие сиденья палаты лордов актера…

Искрометная, зажигательная, умная постановка. Очень колоритная и очень английская. Жизнеутверждающая! А вечер-то получился незабываемым.

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Clave Colvin

05/01/2018 - 02:43   Классическая музыка   Концерты
На сцене Лондонской Королевской оперы с середины декабря до середины января наряду с балетом «Щелкунчик» идет классическая постановка Дэвида Маквикара от 2001 года «Риголетто».

Главного героя, эту сложную во всех отношениях роль пел на этой сцене в 2011 году Дмитрий Хворостовский, и я имела счастье слушать его здесь. В этом декабре он был заявлен тоже, но - не успел! Во время премьеры, на которую мне не довелось попасть, зал стоя почтил память великого русского баритона, а программа содержала вкладыш о заслугах Хворостовского и о его ролях на сцене Ковент-Гардена. He will be hugely missed. По нем будут скучать. Он никогда не будет забыт!

16 января из Лондона будет идти прямая трансляция «Риголетто» в кинотеатры мира, но уже с греческим баритоном Димитрием Платаниусом.

Royal Opera House. «Риголетто»

Обладатель великолепного голоса Платаниус сыграл слегка флегматичного Риголетто - шута, урода, предмет всеобщих насмешек. Мне кажется, что лучшие его минуты пришлись на момент агонии его дочери Джильды, и именно тогда он зазвучал – великолепно, пафосно, снискав продолжительные аплодисменты. Роль Джильды разделили русская сопрано София Фомина и английская Люси Кроy (Lucy Crowe). Последней удалось создать образ впервые влюбленной девушки, однако одержимой и своенравной: даже разоблачения отцом предмета ее страсти не помогли ей избавиться от чар герцога. Ее исполнение, ее манера игры на сцене идеально подходили к этой роли.

Чего не скажешь о герцоге Мантуи, его пел итальянский тенор Иван Магри (Ivan Magri). Он, без сомнения, самый неинтересный, лишенный харизмы покоритель женских сердец в сравнении, например, с самим Витторио Григоло из предыдущих возрождений.

Royal Opera House. «Риголетто»

Итальянский бас Андреа Мастрони как убийца Спарафучиле и болгарское меццо-сопрано Надя Крастева в роли его сестры Магдалены, даже несмотря на непродолжительность их пребывания на сцене, заслуживают серьезных похвал. Даррен Джеффри (Darren Jeffery) - неутешительный Монтероне.

Royal Opera House. «Риголетто»

Английский дирижер Александр Джо (Alexander Joel), дебютировавший на сцене Ковент-Гардена в 2013 году, начиная с увертюры, моментально овладел аудиторией, держа ее в напряжении до заключительного звука. Великолепное прочтение музыки Верди.

Постановке Маквикара - шестнадцать лет, и, хотя она по-прежнему «сработала», несмотря на уродливые, как горб Риголетто, декорации, мне кажется, ее уже пора списывать в архив. Повествование, к сожалению, не захватывает зрителей, как обычно это бывает на операх Верди, а некоторые сцены, хотя и преподнесены с апломбом, в то же самое время – неубедительны. Декорации дизайнера Михаила Вейл (Michael Vale) представляют собой покатую стену, сделанную из рифлёного серого железа, с одной стороны – это угрюмый фасад дворца герцога, с другой - в два уровня убогое жилище Риголетто.

Royal Opera House. «Риголетто»

Костюмы Тани Маккаллин, особенно в первом акте, когда сцена вдруг наполнилась шумной, пестрой толпой, великолепно исполнены – они красочны, нарядны, а женские - откровенно вызывающи.

Людмила ЯБЛОКОВА

15/12/2017 - 06:43   Классическая музыка   Концерты
Лондонский Ковент-гарден посвятил памяти Дмитрия Хворостовского премьеру оперы "Риголетто", в которой знаменитый российский певец должен был исполнять главную партию.

Хворостовский скончался 22 ноября в Лондоне на 56-м году жизни после продолжительной болезни.

"Сегодняшняя премьера посвящена памяти великого мастера и великого человека Дмитрия Хворостовского, трагически скончавшегося в прошлом месяце", — сказал в зале директор оперы Королевского театра оперы и балета Оливер Мирс, его слова потонули в аплодисментах. "Как вы знаете, Дмитрий жил в Лондоне, выступал здесь много раз, в том числе, конечно, в "Риголетто". Нам всем его ужасно не хватает", — отметил Мирс.

Он не упомянул о трагическом совпадении: в 2010 году в Ковент-гардене перед премьерой "Риголетто" с Хворостовским в главной роли было объявлено о кончине знаменитой оперной певицы Джоан Сазерленд, и театр посвятил премьеру ее памяти. Прошло чуть больше семи лет, и премьера новой постановки "Риголетто" Дэвида Маквикара оказалась посвящена памяти самого Хворостовского.

В программе спектакля зрители обнаружили вкладыш с фотографиями Хворостовского на сцене Ковент-гардена (в ролях Риголетто, Валентина из "Фауста", Ренато из "Бала-маскарада" и Жоржа Жермона из "Травиаты") и некрологом певцу, передает РИА Новости.

ALT
ALT

"Дима скончался в Лондоне, в окружении семьи. Сказать, что его полной достоинства и силы осанки, его великолепного голоса, его доброты и юмора будет очень не хватать, вряд ли будет достаточно, чтобы отразить масштаб такой невероятной потери. Мы знаем, что память о нем будет жить в сердцах всех, кто когда-либо слышал, как он поет", — говорится в некрологе. В антракте желающие могли купить диски с записями Хворостовского "Портрет" и "Риголетто".

В сегодняшнем спектакле партию Риголетто исполнял баритон из Греции Димитрий Платаниас, который должен был делить роль с Хворостовским. Партию дочери главного героя Джильды поочередно исполняют соотечественница Хворостовского Софья Фомина (она выступала в премьере) и британская певица сопрано Люси Кроу.

14/12/2017 - 05:26   Классическая музыка   Концерты
Из всех итальянских опер самые поистине итальянские для меня – «Сельская честь» Масканьи и Паяцы» Леонкавалло.

Сегодня на сцене Королевской оперы эти два шедевра и не только идут в один вечер, что давно стало привычной практикой, но и объединены как бы в единый спектакль, действие обеих опер происходит в одном месте и увязано между собой, что мне показалось достаточно продуманной и интересной попыткой связать два повествования, две трагические истории из колоритной итальянской жизни в один спектакль.

«Сельская честь» и «Паяцы» в Ковент-Гардене

События из конца девятнадцатого столетия и времен Пьетро Масканьи и Руджеро Леонкавалло в постановке Дамиано Микьелетто (Damiano Michielettо) перенесены в Италию восьмидесятых годов прошлого века: провинциальная, какая-то неухоженная, с электрическим столбами, одиноко стоящими на сцене, поросшими у основания бурьяном. Ну, чисто Калабрия, где мне однажды довелось побывать – промелькнуло у меня в голове. Каково же было мое удивление, когда я узнала, что основанием для «Паяцев» послужили реальные события, а именно трагедия, произошедшая в одной из калабрийских деревень, а именно – в Монтальто, где находилось имение отца Леонкавалло.

Здесь все – правдиво, искренне и все – «по-настоящему». Надо отдать должное режиссеру – детали спектакля при всей обычности, ординарности, продуманы тщательно, многие из них - выразительны.

Так, например, «Сельская честь» открывается застывшей сценой: за кулисами слышен голос Туридду, восторженно бахвалящегося перед своей любовницей: «Не страшусь я смерти, дорогая, и если я с тобой не встречусь в небе, тогда не надо мне блаженства рая», в то время как жители деревни уже застыли в скорби над его распростёртым в неоновом свете уличного фонаря окровавленным телом.

«Сельская честь» и «Паяцы» в Ковент-Гардене

В этой постановке все – просто и по-старинке. Декорации «Сельской чести» Паоло Фантина (Paolo Fantin) – скромный неказистый домик с облупившейся штукатуркой и пожелтевшими разбитыми плитками, где на первом этаже размещается семейная пекарня Panificio. Круг сцены периодически вращается, и действие разворачивается по обе стороны дома.

Дизайн сцены в «Паяцах» используется более разнообразно, предоставляя зрителю возможность наблюдать драматическую коллизию как бы в двух проекциях – в реальной жизни и на сцене доморощенного театра. События сперва происходят наяву, потом переносятся на театральную сцену, а затем грань настоящего и вымышленного, театра и жизни стирается – настоящий любовник бросается спасать свою возлюбленную прямо из зрительного зала.

«Сельская честь» и «Паяцы» в Ковент-Гардене

Страстные, потрясающие мелодрамы, поражающие зрителей своей жизненностью и ощущением реальных переживаний. Все там настоящее, истинное – и любовь, и ненависть, и ревность, и боль матери, теряющей сына, и страх сына, обнимающего на прощанье мать, и месть, и страсти, и интрига. И слезы, выступающие на глазах зрителей.

Партию Сантуццы с огромной отдачей поет латвийское сопрано Элина Гаранча (Elīna Garanča), ставшая финалисткой конкурса певцов ВВС Кардиф 2001 года. У нее своеобразный и захватывающий, мощный голос.

Американский тенор Брайан Хаймл (Bryan Hymel) исполнил роль ее неверного парня Туридду, его вокальные данные поистине исключительны. То, как он берет чистые, блестящие верхние ноты, поражает. Он же поет роль Канио, симбиоз мужественности и уязвимости в «Паяцах», заменив отсутствующего итальянского тенора Фабио Сартори (Fabio Sartori). Его пение было волнующим, эмоциональным, страстным.

Между тем, в «Сельской чести» итальянское меццо-сопрано Мартина Белли (Martina Belli) излучает презрение как дерзкая соперница Сантуццы Лола, а Марк С. Досс (Mark S.Doss) в роли ее мужа Альфио может соперничать с Отелло. Итальянское меццо-сопрано Елена Зилио (Elena Zilio) душевно исполняет роль матери Туридды, и сцены с ее участием трудно смотреть без слез.

В «Паяцах» итальянское сопрано Кармен Кармен Джанатазио (Carmen Giannattasio) внесла свою неоспоримую лепту, как страстная и безрассудно кокетливая Недда. Польский баритон Анджей Филончик (Andrzej Filonczyk) привнес тепло и лиризм в образ ее обреченного любовника Сильвио.

Израильскому дирижёру Даниэл Орен (Daniel Oren) не удалось пропустить эту музыку - чувствительную, страстную, щедрую лиризмом и тонкостью оркестровки, насыщенную гибкой, страстной кантиленой - «через свои вены», как однажды сказал музыкальный руководитель Ковент-Гардена Антонио Паппано, но тем не менее – вечер получился запоминающимся и волнующим. Хор Королевской оперы всегда впечатляет.

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото - Catherine Ashmore

04/12/2017 - 05:14   Классическая музыка   Концерты
Новая грандиозная постановка «Семирамиды» всемирно известного режиссера Дэвида Олдена представлена в Ковент-Гардене.

Этой оперой Россини по сути триумфально завершил свою карьеру. Ее премьера состоялась в театре Лa Фениче 3 февраля 1823 года. Как пишут современники, композитора вызывали на «бис» девять раз, а по окончании спектакля тридцать ярко освещенных гондол, в которых разместился оркестр, наигрывал наиболее запоминающийся мотивы оперы, сопровождая маэстро до дома.  

Сам композитор называл «Семирамиду» своей самой успешной оперой. Однако, вскоре она надолго исчезла из репертуара театров, и только в шестидесятых годах прошлого века началось ее возрождение. На сей день она пережила уже около восьмидесяти воплощений. В Королевской же опере «Семирамида» не появлялась уже более сто лет, со времен королевы Виктории. Поэтому неудивительно, что Дэвид Олден (David Alden) пригласил для новой постановки превосходный актерский состав, который вместе с оркестром и с несменяемым с 2002 года музыкальным руководителем Ковент-Гардена Антонио Паппано, создали довольно увлекательное зрелище.

Сюжет оперы, причудливый даже по оперным стандартам, требует от зрителя четыре часа интенсивного внимания. Запутанная любовная интрига, замешанная на убийствах, соперничестве и борьбе за власть, разрешается смертью главной героини – легендарной царицы Вавилона, единолично правившей Ассирией в конце IX века до нашей эры Семирамиды. Теперь у Ассирии - новый правитель Ниний, сын законного царя Нина, отравленный женой пятнадцать лет назад. Возмездие Семирамиде за убийство мужа настигло ее в лице сына.

«Семирамида» Россини

Накануне я прочитала либретто, и точно знала, что происходит, но оторваться от трагической мелодрамы, происходящей на сцене, как от интригующего детектива, было просто невозможно. Время пролетело незаметно, публика, полностью завороженная музыкой и сюжетом, затаив дыхание, наблюдала за происходящим. Мне не с чем сравнивать! Это - моя первая «Семирамида».

Постановка Олдена современная, события происходит в богатой, диктаторской ближневосточной стране, скорее всего исламской, о чем красноречиво говорят нам костюмы и декорации – дорогая в пять рядов люстра, огромнейшая, в три человеческих роста статуя бога Бела, гигантских размеров портреты Нина, Семирамиды и их маленького сына, исчезнувшего из дворца сразу после смерти отравления отца – еще одна интрига.

Массивные блоки декораций легко и бесшумно передвигались, практически во время действия, складываясь в великолепный храм Бела, святилище, дворцовые залы, показные коридоры власти, внутренний двор, покои Семирамиды, подземелье Мавзолея. Но везде, где бы не происходили события, выглядели они однотипно грандиозно, претенциозно, величественно. Приемлемо. Но немного скучновато (дизайнер Пол Штейнберг (Paul Steinberg). О размерах этих декораций можно судить по такому моменту: пространство, где вначале оперы на стене висел семейный портрет, впоследствии оказалось нишей, в которой легко поместился…огромный хор. Однако костюмы Буки Шифф (Buki Shiff) были созданы в более творческой, красочной и разнообразной манере – от восточных богатых убранств до милитаристской современной униформы.

В тот вечер опера поначалу шла в замедленном темпе, но с появлением на сцене американской меццо-сопрано Джойс ДиДонато все присутствующие на сцене словно воспрянули духом, и затем постановка развивалась достаточно интенсивно, но ровно.

Джойс ДиДонато
Джойс ДиДонато

Голос ДиДонато (Joice DiDonato) - исключительный, а то, как певица контролировала себя, органично вписываясь в темп быстрой и энергичной музыки Россини, было просто замечательно. Американский тенор Лоуренс Браунли (Lawrence Brownlee) превосходен, как король Идрено, он пел уверенно и впечатляюще, у него прекрасное чувство стиля.

Итальянская меццо-сопрано Даниэла Барселлона (Daniela Barcellona), как Арзаче, создала сложный образ военачальника, потенциального претендента на роль мужа вдовствующей Семирамиды, и ей удалось показать, как смущение и ужас, когда выяснилось, что Семирамида – его, Арзаче, мать, так и то противоборство чувств, когда его мечом она была смертельно поражена.

Английский бас Саймон Вайдинь (Simon Wilding) заменил буквально в последнюю минуту заболевшего венгерского певца Балинта Сабо (Balint Szabo) в роли верховного жреца Орой, его герой правдоподобен, харизматичен.

«Семирамида» Россини

Большая часть действий, направленных на предательство и цареубийство, почти кровосмешение и возмездие, достаточно ясна, то принцесса Адзема в позолоченной «смирительной рубашке» (ее играет молодая певица, участница программы для молодых певцов при Королевской опере Жаклин Стаккер (Jacquelyn Stucker), - этот образ не совсем ясен. Ее периодически, перекинув через плечо, приносили и уносили на сцену, то она была неподвижна, как кукла, или же делала несколько неуклюжих шагов неуверенной, спотыкающейся походкой. Что нам пытались сказать создатели? Остаётся только гадать.

Но если первая половина оперы показалась мне излишне перегруженной, то вторая оказалась проще, но динамичнее, позволив музыке «править бал».

Мне показалось, что Антонио Паппано, который проведёт все спектакли «Семирамиды», в наш вечер был не совсем в своем амплуа. То, как прозвучала увертюра, большая часть первого действия было – это было нетипично для Паппано. Обычно его исполнение узнается с первого звука. Здесь же мне - впервые - не хватало его захватывающего вдохновения, живости, настроения, смысловой наполненности!

Так что лавры успеха в этот раз делят Россини и его грандиозная, с яркими, увлекательными темами, музыка и великолепное пение хора и замечательных артистов, исполнивших с душой, эмоционально светлые грациозные мелодии Россини - с его прихотливыми пассажами и роскошными колоратурами.

Людмила ЯБЛОКОВА

22/09/2017 - 03:52   Классическая музыка   Концерты
Лондонский Ковент-Гарден открыл новый сезон «двойным ударом» - двумя самыми популярными операми, без которых не обходится репертуар ни одного театра. Залы переполнены! Зритель ликует!

Не успела «Богема» Джона Копли, пережившая двадцать пять возрождений за свою долгую 41-летнюю жизнь на сцене Королевской оперы уйти в небытие, как новая постановка английского режиссера Ричарда Джонса, «бесстыдная в своем эмоциональном выражении», как сказано в послании музыкального и художественного директоров театра, было представлено лондонским зрителям. «Богема» умерла. Да здравствует «Богема»!

Триумф второй оперы, предложенной зрителям на открытие сезона, продолжается уже более двух столетий, а успех запрограммированно сопровождает каждый спектакль. «Волшебная флейта» в постановке Дэвида Мак-Викара вернулась на сцену в шестой раз. Но об этом чуть позже.

Страсти бушуют, но - в оркестровой яме

Сцена в мансарде. Рудольф (Майкл Фабиано) и Мими (Николь Кар)
Сцена в мансарде. Рудольф (Майкл Фабиано) и Мими (Николь Кар)
  

Декорации и костюмы Стюарта Лаинга (Stewart Laing), как и сама постановка Ричарда Джонса, в какой-то степени бесспорны и точны, и она явно рассчитана на то, что ей удастся «пережить» свою преемницу и задержаться на сцене Ковент-Гардена лет на пятьдесят. Хотя – есть сомнения...

Мне кажется, что отказавшись от того, что предлагает оригинал и в частности – «от широкого окна мансарды, из которого видны крыши, покрытые снегом» в первом и в заключительном акте, когда расцветает весна за окном, создатели сделали ошибку. Для Мими зима и весна были существенны важны, как жизнь и смерть, но весна по сути в этой постановке так и не наступила.

Да, мансарда существует. Скорее - контур ее, «обезглавленный», обрезанный, уродливый и неприемлемый, установленный прямо на сцене с якобы «окном, выходящим на зрительный зал». Рудольф, чтобы насладиться видом заснеженных крыш Латинского квартала и дымом каминов в рождественскую ночь, должен по лестнице-стремянке выбраться на крышу и лицезреть дымок из единственной, своей собственной, трубы от печки-буржуйки, кстати, единственного предмета в комнате. Спустившись, он оставляет окно в крыше открытым. Через него «таинственно» должен просачиваться в комнату лунный свет. Заодно и снежинки беспрепятственно проникают в комнату. Романтично в либретто, но не очень – на сцене! Кстати, снега было много. Легкий снегопад начался за пять минут до представления, и не прекращался практически все три акта подряд. Многовато даже для меня, с моей ностальгией по зиме.

Рудольф (Майкл Фабиано) и Мими (Николь Кар)
Рудольф (Майкл Фабиано) и Мими (Николь Кар)

Зато второе действие компенсирует скудость декораций первого акта, и может быть, этого уличного рождественского праздника будет даже вполне достаточно. Богатые, ярко освещенные красочные конструкции оживленных трех аркад, выходящих на площадь, аллея с фонарями, сквозь которую маршируют музыканты в красочных костюмах, яркая толпа торговцев и праздно гуляющих жителей удовлетворит самого взыскательного критика и зрителя.

«Богема»

Но опять-таки, герои уходят в кафе, и освещённые аркады с маленькими магазинчиками стремительно и шумно перемещаются в левую часть сцены, освобождая место для интерьера шикарного ресторана… Оставьте кусочек праздника, хотя бы одну аркаду! - кричит моя душа, но нет. Сказка исчезает, всю сцену занимает квадрат – да, теперь уж не мансарды, но шикарной и совершенной безликой коробки ресторана. Крыша отсутствует.

Смена декораций между актами осуществляется не за кулисами. Мы видим, как передвигают работники сцены - шумно и надрывно - конструкции декораций. Слишком механически/технически, эмоционально холодно для такой романтическо-лирической оперы, как «Богема».

Антонио Паппано в оркестровой яме, особенно когда исполняют Пуччини, - не надо заключать пари - это залог успеха. От первого звука до последнего звука музыканты под руководством именитого маэстро исполнили эту вещь наслаждаясь, так же, как и зритель, каждой деталью, драматизмом, страстью. И аура эмоционального напряжения была ощутима в зале во время всего спектакля.

Мими австралийской сопрано Николь Кар, ее отношения с Рудольфом (американский тенор Майкл Фабиано) несколько натянуты, не смотрятся естественно, натурально, правдоподобно. В первом акте, когда Мими вместо того, чтобы присесть на стул, падает в обморок, Рудольф носком ботинка слегка трогает распростертое на полу тело; когда она пытается отнять ключ, он, дразня ее, ускользает от нее. Так вот, эти эпизоды выглядят более убедительно, чем его чувство к ней. Голос Николь – сочный, глубокий, соответствуют образу главной героини. У Майкла Фабионо красивый тембр голоса, хотя, показалось, он был немножко громковат.

Польский баритон Мариуш Квечень, с 2005 года выступающий со значимыми ролями на сцене Королевской оперы, пел роль Марчелло. В этот вечер ливанско-американское сопрано Джойс Эль-Хури (Joyce El-Khoury) заменила Симону Михай в роли Мюзеты. Печально, что отношения между любовниками, так же, как и между всей четверкой друзей Шонар (Флориан Семпи) и Коллен (Лука Титтото) никак не исследуются.

Запрограммированный триумф любви и благодеяний

«Волшебная флейта»

Мы можем насчитать не много опер, написанных столь мощно, и в которых сочетание серьезных, философских и простых жизненных вещей так удачно бы переплетались, что в итоге мы имеем высокое искусство. Одновременно - и сложное, и доступное. Одна из них – «Волшебная флейта» Моцарта в постановке Дэвида Мак-Викара от 2003 года и ее шестое возрождение на сцене Ковент-Гардена.

Декорации Джона Мак-Фарлейна бесшумно, плавно и быстро перестраиваются сценической командой без каких-либо пауз между бесчисленными сценами оперы, но самое главное – они по-прежнему выглядят архитектурно грандиозными и, при необходимости, действительно волшебными.

Мне кажется, то, что делает постановку Мак-Викара такой успешной, так это то, что он находит место не только для философских пристрастий и поиска духовного смысла, но в равной степени, и для примитивной комедии и юмора.

Необычайное драматического разнообразие и великолепное музыкальное исполнение принесли успех «Волшебной флейте» и в этот раз. Финский бас Мика Карес дебютировал в роли Сарастро, и его богатый, насыщенный, резонансный голос трудно не отметить. Швейцарский тенор Маро Питер - привлекательно-лиричный Тамино, французское сопрано Сабина Дэвилчи (Sabine Devielhe) в роли Царицы ночи заинтриговала зрителя своей колоратурой.

«Волшебная флейта»

Папагено Родерика Уильямса - это радость, это юмор, это смех. Мастерски исполненная роль! Австралийское сопрано Сиобхан Стагг (Siobhab Stagg) привлекательно спела Памину.

Трудно было исполнить и спеть лучше свои роли, чем это сделали Питер Брондер (отвратительный и гнусный Моностат), австрийское сопрано Кристина Ганш (Папагена). Среди небольших ролей - особенно прекрасно ангельское трио мальчиков.

Постоянно проживающая в Германии британский дирижер Джулия Джонс вернулась в оркестровую яму Королевской оперы, где она весь вечер поддерживала идеальный драматический баланс.

Людмила ЯБЛОКОВА

Страницы